Еще одно тело, изуродованное и буквально разорванное на части, лежало рядом. Нос защипало от запаха едкого дыма и сладковатой крови. Андрей попытался подняться и его тут же кто-то схватил за грудки и резко поднял, встряхнув. Перед ним возникла закоптившаяся физиономия мичмана Самсонова. Тот раскрывал рот и пучил глаза. И это казалось смешным, в оглушительно звенящей тишине. Но вдруг слух Жарова стал улавливать что-то еще кроме этого противного звона и писка.
– Командуй! Командуй, жопа диктаторская!
– Что?.. Командовать?.
.
– Полный вперед!
– Куда… – простонал, не понимая ничего, Андрей.
– В Вилючинск! Это же очевидно, идиот!
– Полный вперед!.. – прохрипел Жаров. – Курс на Вилючинск!..
* * *Казалось, где-то далеко снова началась гроза. Михаил открыл глаза и уставился на пропитанный местами сыростью, после ночного ливня, потолок. Снова далекие раскаты грома. Хотя… Гром звучит иначе. Уж никак не сериями из трех почти ритмичных звуков. Ведь и во второй раз гром ударил трижды, с интервалом в доли секунды. Крашенинников медленно поднялся с постели, и тут же барабанная дробь боли атаковала виски.
После он почувствовал, как запульсировали режущей болью и его пулевые раны. Он стиснул зубы, чтоб не вскрикнуть. Рядом спала Оливия, и он не хотел ее разбудить. Чуть справившись с болезненными приступами, Михаил огляделся, тяжело вздохнув. Все еще было непривычно, что они теперь занимают жилище Джонсона. Собрав остатки сил в ослабленном теле, он поднялся и подошел к окну, из которого открывался вид на Авачинскую бухту.
Туман уже практически растаял. Вдали можно было разглядеть крохотный тральщик, который двигался в сторону противоположного берега, к Вилючинску, испуская черный дым из трубы. Рядом поднялся столб воды. Еще один. Взгляд Крашенинникова скользнул по бухте влево, и он раскрыл от изумления рот, увидев огромный корабль.
Дверь в комнату распахнулась, и в нее бесцеремонно вошли двое стрелков из числа усиленного отряда, что находился в здании по приказу шерифа после ночной атаки. Оливия тут же вскочила, с тревогой осматриваясь и чуть успокоившись, как только увидела Михаила.
– В чем дело! Почему вы врываетесь сюда и разбудили мою жену?! – попытался прикрикнуть на них Крашенинников, но тут же снова барабанная дробь в висках и он зажмурился, в очередной раз стиснув зубы и стараясь, чтоб Оля не заметила, насколько он слаб сейчас.
– Спокойно, сэр. Мы делаем только то, что необходимо для безопасности общины и вашей в том числе, – хмуро бросил один из стрелков.
