Поднял бы тревогу. И, по крайней мере, часть авиации противника покинула бы Елизово до взрыва. Ему просто сказали, что у него будет два часа форы. Но ведь он не имеет ни малейшего понятия о подобных детонаторах. Андрей. Сколько там кислоты?
Жаров мрачно взглянул на майора:
– Она полная…
– Твою мать, – зло выдавил Александр.
– И что это меняет? – сказал вдруг Жаров, после недолгого молчания.
– Чего? Да ты в своем уме?! – крикнул Михаил.
– Да. В своем. Так или иначе, нам конец. Но если я вкручу эту капсулу, то и каннибалам тоже.
Такой исход мне нравится больше. И… Ни наши люди, ни американцы не успеют ничего понять. Никто не будет мучиться. Все будет быстро. Никакой боли и страха…
– Прекрати нести эту чушь! – крикнул Цой и шагнул в сторону друга, но теперь пистолет был направлен на него.
– Не приближайся, Саня! – Одна рука Жарова сжимала ПМ, а другая торопливо выкручивала синюю заглушку из тела бомбы.
– Ты угрожаешь меня убить, если я помешаю тебе меня убить? Что за херня, Андрей? – поморщился Александр.
– У тебя еще есть время понять, что я поступаю правильно.
– А вот у тебя, похоже, не осталось мозгов, чтоб понять, что ты долбо…
– Все! Молчать всем! Молитесь, если хотите, но больше не говорите со мной!
Андрей уставился в зияющую пустоту открывшийся шахты для детонатора и замер. В мыслях вдруг бешеным калейдоскопом закружились образы, события, воспоминания. Он держал капсулу в паре дюймов он неизбежности массового уничтожения и не мог сдвинуться с места, завороженный тем зрелищем, которое вдруг подарило ему сознание.
За мгновение он вспомнил множество разговоров с друзьями о том, до какой степени расчеловечивания должны были докатиться те мерзавцы, которые запустили маховик глобальной войны. Было ли в канувшем мире хоть что-то, что могло упредить их роковое решение? Он вспоминал потерянных друзей и родных. Вспоминал ту борьбу, что они вели когда-то против банд. Вспоминал казнь Чермета и его отлетевшую голову. От всей этой мешанины, что вдруг затмила решение привести адскую машину в действие, уже кружилась голова и пробирал озноб…
Крашенинников заметил странное состояние Жарова, будто он совсем выпал из реальности, и едва заметно, стараясь не шаркать подошвой по бетонному полу, стал медленно приближаться.
– Ты, правда, думаешь, что с двумя свежими пулевыми ранениями одолеешь меня раньше, чем я тебя застрелю, Миша? – послышался хриплый и какой-то замогильный голос Жарова. – Стой, где стоишь…
Михаил вздрогнул.
