– Действительно, – кивнул Горин. – Я с самого начала его предлагал.
Жаров развернул фотопленку и взглянул на негатив, где был запечатлен Никита, который сидел у глубинных бомб и устало улыбался, подняв ладонь. Последние кадры этой пленки делал уже Захар. И проявил ее тоже он, как и учил его когда-то Никита.
– Да молодой он совсем, – пожал плечами Андрей, тяжело вздохнув.
Цой усмехнулся:
– Так мы еще моложе были, когда за дело взялись. Захар годится. Я согласен. А потом и мне замену подыщите?
– Тебе? Это еще что значит? – нахмурился Сапрыкин.
Александр внимательно посмотрел на Оливию.
– Да мы это… С Оксаной, тоже детишек завести решили. Не до того будет уже. Не до правления и прочего. Сын родится – Никитой назовем.
Жаров задумчиво прошелся по площадке и остановился, уставившись в то место, куда падала тень от здания школы.
– Эх, Никита, Никита… – с тяжестью и тоской вздохнул он.
– Ты в своем горе не один, – сказал Михаил. – Мы скорбь и радость делим на всех.
– Да… Конечно… – Андрей покачал головой.
– Вот тут все и случилось. Мы играли во что-то. В «квадрат», кажется. А у Никиты эта сторона была. Он был не в тени. Потом мы услышали вертолет. Он приближался. Мы еще не знали тогда Оливию, Мишу и Антонио. Они были в том вертолете. А потом вспышка и…
Жаров присел на корточки, указывая место, где они тушили одежду, загоревшуюся на Никите Вишневском. Но прервал свой монолог и уставился на всех остальных.
– Что за чертовщина… – пробормотал он. – Я один это слышу?
– Слышишь что? – непонимающе взглянул на него Сапрыкин.
– Погодите-ка. Я, кажется, тоже слышу, – сказала Собески. – Это же…
Все они вдруг бросились из тени и подбежали к краю двора перед школой, за которым начинался крутой склон, ведущий вниз, в поселок.
– О боже! – воскликнула Оливия.
– Быть того не может! – пробормотал Жаров, раскрыв рот и нахмурившись. – У кого… Ребята, у кого бинокль?
– Оксана! – заорал Цой, подбежав к стене школы и обращаясь к окнам.
Его подруга высунулась из окна первого этажа.
– Ты чего орешь, – шикнула она.
– У детей тихий час начинается. Только засыпать начали.
– Там, бинокли наши! Дай скорее!
– Хорошо, только… – Оксана вдруг застыла, уставившись куда-то в сторону горизонта. – Господи, что это?
– Милая, прошу, скорее!
Звук теперь слышали все. И слышали отчетливо, поскольку он нарастал по мере приближения того, что это звук издавало."
"Поначалу это был один вертолет, который двигался на север над восточным берегом полуострова Крашенинникова.
