Но затем появился еще один и еще. Три вертолета. С них, видимо, заметили человеческую активность на западном берегу Авачинской бухты, и вертолеты, один за другим повернули в их сторону и теперь приближались. Летели они медленно. Наверняка оценивали обстановку. Наверняка они видели и подводную лодку, и тральщик у причалов.
Жаров торопливо отвел Сапрыкина в сторону.
– Это же вертолеты! Работоспособные вертолеты! Откуда?! – быстро заговорил он.
– Изначально летели со стороны океана. Возможно, там корабль, с которого они и летят.
– Чьи это вертолеты?!
– Отсюда не разобрать. Еще слишком далеко, Андрей. Я отсюда не могу разобрать даже типы этих «вертушек».
– Черт! Черт! ЧЕРТ!!! Этого еще не хватало! Слушай, дядя Женя, может… Может как-нибудь по-тихому успеем раздать оружие нашим? Ну, чтоб мы вооружились раньше американцев.
– Что?! – Сапрыкин зло уставился на Жарова. – Не начинай опять!
– А если это их флот?! Их военные?!
– Не начинай!
– Если это наши военные, – вдруг громко заявил Джонсон.
– То у нас к ним будет очень много вопросов. В том числе и крайне неприятных. Уверен, подобные вопросы у вас возникнут, если здесь появятся ваши военные. Но в любом случае, мы будем вместе с вами защищать это место от кого угодно!
Андрей недолго смотрел на Рона с сомнением.
– Решайся уже, – тихо сказал Сапрыкин.
– Хорошо, – закивал Жаров.
– Я поднимаю тревогу в поселке! – крикнул Цой и бросился по тропе, ведущей вниз.
– Я предупрежу Вилючинск, – сказал Горин.
– Я поднимаю наших стрелков, – кивнул Джонсон.
Жаров какое-то время растерянным взглядом провожал их всех, затем уставился на Риггза.
– Карл. Помоги мне!
– Что? – уставился на него шериф.
– Я говорю, мне помощь твоя нужна! Ай нид хелп! – воскликнул Андрей и бросился в школу. Риггз поспешил за ним.
– Окей!
Оливия прижалась к Михаилу, и он еще сильнее приобнял ее.
– Что же это? – с тревогой в голосе сказала Собески, глядя на то, как шеренгой в их сторону движутся три вертолета.
– Миша, что теперь будет?
– Я не знаю, любимая. – Как бы ему хотелось сказать что-то другое. Но он не желал лгать любимому человеку. И он действительно не знал. После всех бед, что свалились на них этим летом, можно было ожидать чего угодно.
Сапрыкин, все это время смотревший в отданный ему Цоем бинокль, вдруг обернулся, услышав голоса, и уставился на крышу школы. Там, Андрей Жаров и Карл Риггз водрузили флаг.
