А что, если я сейчас возьму этот телескоп и разобью его об твою башку? Это, конечно, не то же самое, что оказаться в постели с Моникой Белуччи. Но хоть какое-то удовольствие я получу.
– Вы угрожаете мне, сэр?
– Как ты узнал об этом? – наигранно изумился Квалья.
Ополченец резко развернулся от толчка в спину. Теперь, в помещении на втором этаже, которое обживал Антонио, находился и Михаил Крашенинников.
– Слышь, ты чего к моему другу пристал? – зло и даже с нескрываемой агрессией рыкнул на ополченца Михаил.
– У нас военная ситуация.
Не надо так ко мне подкрадываться, сэр. Я могу стрелять без предупреждения…
– Да я не сомневаюсь! Проваливай из нашего дома!
– Сэр, я обязан реквизировать ваш телескоп для нужд обороны Нью Хоуп…
– Убирайся отсюда, я сказал! И мы требуем, чтоб сюда немедленно явился Рон Джонсон! Я очень хочу обсудить с ним ваши диктаторские замашки!
– Сэр, мистер Джонсон сейчас занят. И я, конечно, сейчас уйду. Но ненадолго. Я вернусь с шерифом Риггзом. Приведу его прямо сюда.
– Ополченец спустился по лестнице вниз и направился к выходу.
– Давай, давай, убирайся! И приведи сюда еще вашего президента и госсекретаря! – кричал, преследуя вооруженного человека, Михаил. Уже выйдя следом за ним на крыльцо дома, он добавил: – У меня к ним масса вопросов накопилась!
У входа дежурили еще двое вооруженных людей. Мужчина и женщина.
– Сэр, вернитесь, пожалуйста, в дом. Вы под домашним арестом, – спокойно сказал автоматчик, направив на него оружие.
– Даже так? – зло усмехнулся Крашенинников.
– Ну, ничего, скоро вашей оккупации придет конец. Видите флаг над вашими головами? Там написано – не буди меня!
Михаил захлопнул дверь и сел на стул в холле, устало уронив голову в ладони."
"– Зря ты их дразнишь столь открыто, Миша, – вздохнул спустившийся со второго этажа Квалья. – Это сейчас они ведут себя как хорошие полицейские из голливудских фильмов. Но после того, как прозвучат первые выстрелы и прольется первая кровь, они будут уже другими. Ногами будут ломать двери, прикладами бить по голове.
А то и вовсе, устроят в нашем доме тюрьму Гуантанамо. Олю может, и не тронут. Но вот тебе достанется за всех нас троих и за русских с того берега. Моего прадеда, Бенито Муссолини посадил в тюрьму, потому что прадед был коммунист. Потом пришли американцы и освободили Италию от Муссолини и его фашистов. Отца из тюрьмы выпустили. Потом прадеда снова посадили в тюрьму из-за того, что он был коммунист. Этого уже хотели американцы.
