Либо он также убит и лежит там, но пришельцы в этом еще не удостоверились. Вишневский осторожно шевельнул правой рукой. Она скрыта от посторонних глаз телом мертвого Демьяна. Никита пытался нащупать кобуру на поясе. В ней пистолет. Сейчас никаких иллюзий по поводу намерений пришельцев не оставалось, и он желал только одного – выстрелить каждому из них в их уродливые рожи.
И выстрел прозвучал. Но стрелял вовсе не Вишневский.
Патрон из винтовки буквально снес разукрашенному половину головы, и перья из гребня полетели в разные стороны.
Шрамированный что-то заорал и высунул длинный язык, кончик которого был разрезан на две части, видимо, тоже для красоты. Автомат в его руках затрясся от выстрелов, и Вишневский вскинул руку, сжимающую ПМ. Он целился вовсе не туда, но произведенный в спешке выстрел угодил второму нападавшему в пах. Тот выронил оружие, жутко вопя, и рухнул на колени, зажимая руками рану. Выскочивший из-за машины Захар пнул ногой автомат, и следующий пинок обрушился на пришельца.
– Кто вы и откуда?! – крикнул Золотарев, приставив ствол винтовки к его голове. – Говори, сука!
Пришелец рычал и горланил что-то совершенно непонятное. И в нем не было заметно страха. Даже о жуткой боли в ране он вдруг забыл. Он изрыгал какие-то проклятия и весь источал такую чудовищную ярость и первобытную агрессию, что Вишневский мог отреагировать только выстрелом из пистолета в его уродливое лицо. Так, как он и хотел сделать, впервые увидев облик этих пришельцев в нескольких шагах от себя и от тела убитого ими товарища.
Никита попытался встать и тут же закричал от боли.
– У тебя нога прострелена, Халф!
– Черт… Помоги Демьяна в машину загрузить. Надо убираться…
– Это точно, – выдохнул Захар, бросив взгляд в сторону океана. – К нам мотоциклисты едут. Никита, я сам его загружу. Забери их оружие, если сможешь…
– Ладно… Только давай поскорей."
"Волоча ногу и корчась от острой боли, Вишневский подобрал автоматы убитых пришельцев.
– Никита! Давай в машину! Не возись! Они уже близко!
Захар был прав.
Рокот мотоциклов приближался…
* * *– Ты сам-то гаваец? И, надеюсь, этот вопрос не очень оскорбительный для тебя? Просто у тебя внешность интересная.
Джонсон улыбнулся, качая головой:
– Нет, Юджин. Меня твой вопрос не оскорбляет. Да, в моих жилах течет гавайская кровь, но не только. Еще полинезийская, креольская и даже ирландская. – Он торжественно развел руки. – Одним словом, я американец.
– Ясно, – ухмыльнулся Сапрыкин.
