– Не погиб же, – продолжал самодовольно ухмыляться Александр. – Так что вот тебе наша благодарность.
Крашенинников покачал головой и пристально взглянул на Цоя.
– Знаешь, Саня, мне в какой-то момент показалось, что не только за это благодарность. А может, это еще в какой-то мере извинения?
Александр прищурился:"
"– Что-то я не пойму, Миша, о чем это ты?
– Я вот о чем, Саня… Только постарайся быть предельно откровенным со мной…
Их беседу прервал крик Оливии:
– Миша! Ну, сколько можно?! Что за странная застенчивость?! Или это трусость?!
– Оля, черт возьми, зачем ты…
– Вот как?! – перебила его Собески.
– Со мной, значит, грубо разговаривать можно, да? Но только не с ним или его подельниками, не так ли?!
– И вам доброго дня, Оля? – смерил ее высокомерным взглядом Цой.
– Ты! – она ткнула указательным пальцем Александра в грудь. – Хватило же наглости явиться сюда после того, как вы использовали нас как приманку для зверя!
– Ах, вот оно что, – закивал Александр. – Так вот что ты хотел мне сказать, Миша?
– Ты будешь это отрицать? – спросил Крашенинников.
– Зачем же. Не буду. Камчатские медведи любят рыбу. Мы целые тропы этой рыбой укладывали, чтоб медведь явился сюда, под стволы нашего секретного дозора, который охранял ваш дом в сотне метров вон там на склоне. А ты думаешь, почему так быстро помощь к вам подоспела?
– И ты находишь это нормальным?! В твоем мозгу даже мысли не возникло, что так поступать по меньшей мере подло?! – закричал Михаил.
– Зверь был угрозой для всех. Надо было что-то делать, – без доли раскаяния произнес Цой, пожимая плечами.
– А разве нельзя было нас хотя бы предупредить?! Это было трудно?!
– Совсем не трудно. Но излишне. Вы могли бы испортить нам охоту. И, судя по вашей нынешней реакции, мы правильно сделали, что не предупредили. Но, повторюсь, вооруженный отряд всегда был начеку неподалеку от вашего жилища.
– Сволочь, мы могли погибнуть!
Цой расхохотался, запрокинув голову:
– Не погибли же!
– Это, по-твоему, смешно, придурок?! – воскликнула Собески.
– Это забавно, по крайней мере. Забавно, какие вы в гневе. Но знаете, раз уж у нас тут откровенный разговор пошел и, я думаю, вы мою честность оцените, то у меня встречный вопрос. Всего один. Но мне хотелось бы получить на него так же честный ответ.
– Ты не кривляйся, Саня, – зло выдавил Крашенинников. – Неужели ты думаешь, что каким-то вопросом можешь покрыть ту подлость, которую вы проявили по отношению к нам?
– Так я задаю свой вопрос? – улыбнулся Цой.
