– Слышали, конечно. Кто ж о них не слыхал.
– Ну, так вот, – продолжил Рубаха. – Эта машина принадлежала Скрипачу. Именно на этом самом месте Александр Цой лично напал на него. Прыгнул с коня прямо вон в то окно. Он тогда чуть стройнее был, времена еще голодные были. Короче, он влетел в то окно как пуля. Они дрались в машине час. И потом он отпилил Скрипачу башку смычком.
– Чем-чем?
Всадник поднял руки и сделал несколько жестов, будто играл на скрипке:
– Скрипичным смычком.
– Брешешь небось?
– Я сам видел.
Я был здесь в тот самый момент.
– Да тебе сколько годков-то было тогда, Рубаха, а?"
"– Больше чем тебе, баран. Но! Вы, конечно, можете мне не верить. Имеете право. Но, думаю, Александру Цою вы поверите. Я скажу ему, чтоб он навестил вас вечерком и сам рассказал вам эту историю…
– Да ты в натуре, выхухоль, Рубаха! На хрена нам подляны делать, а?! Не говори ему ничего! Не надо, чтоб он к нам приходил! – завопили по очереди эти двое.
– Ну, тогда кончайте ерундой страдать и бегом в город! – крикнул всадник.
– Там народ завалы до сих пор разбирает, а вы здесь сачкуете, падлы! Штрафные работы на говномесе захотели?!
– Нет!..
Они торопливо засеменили в сторону Вилючинска. Один из них бросил разочарованный взгляд на Михаила, развел руками и удалился.
Крашенинников вздохнул и провел рукой по мокрой голове.
– Спасибо, – сказал он всаднику.
– Ага, – как-то неприветливо отозвался Рубаха, внимательно глядя на Михаила. Затем он порылся в карманах одежды под плащом, извлек оттуда горсть кедровых орехов и, закинув несколько в рот, протянул руку: – Угостишься?
– Благодарю, не откажусь.
– Михаил подошел к всаднику и принял половину горсти очищенных орешков.
Позади, на седле, висела большая брезентовая сумка. И Крашенинников вдруг снова почувствовал характерный запах рыбы. Похоже, что запах шел от той сумки.
– Сильно вас ночью потрепало? – спросил Михаил.
– Порядком. Погибшие есть.
Крашенинников вздохнул, качая головой. Затем, после некоторой паузы, поднял взгляд на всадника и произнес:
– Ты же знаешь, что невозможно человеку отпилить голову смычком, не так ли?
– А ты пробовал? – засмеялся Рубаха и потянул за поводья.
Лошадь двинулась с места и отправилась к дороге. – Будь здоров! – крикнул всадник на прощанье.
Как только он скрылся из вида, Михаил склонился над следами лошади и осмотрел их. Затем подошел к тому месту, где, по его мнению, паслась лошадь до его визита к машине.
