Но что его могло так обрадовать в этот пасмурный, и не только из-за погоды, день? В бухту вошли корабли под российскими флагами, знаменуя то, что за пределами Камчатки сохранилась цивилизованная жизнь? Вернулись атомные подводные лодки, ушедшие перед войной из базы в Рыбачьем? Что, если не это, могло сегодня так порадовать?"
"Взгляд скользнул по поселку, раскинувшемуся у подножия сопки. Руины родной пятиэтажки чуть ниже. Еще ниже несколько двухэтажных строений и масса одноэтажных домов, которые по какой-то причине с незапамятных времен местные жители называли «финскими домиками».
По какой причине эти строения называли именно так, никто уже не помнил. От этих мест гораздо ближе США, Канада или Япония с двумя Кореями, нежели расположенная на севере Европы далекая Финляндия. Тем не менее название это прочно закрепилось уже очень давно. Видимо, потому, что у местных жителей закрепился некий стереотип, что в Финляндии каждая семья имела свой дом с островерхой крышей, не дающей скапливаться на ней сугробам.
Во всяком случае, большому числу местных жителей такие дома помогли пережить первые суровые годы после катастрофы.
Дальше, на берегу малой бухты, или бухты Крашенинникова, где чуть меньше двух веков назад был похоронен британский адмирал Дэвид Прайс, явившийся на Камчатку во время Крымской войны с подчиненной ему Тихоокеанской эскадрой Британской империи для осады Петропавловска и погибший накануне решающей битвы при невыясненных обстоятельствах[28], находился судоремонтный завод.
Александр внимательно осмотрел видимую отсюда территорию завода и вдруг заметил, что из-за одного из полуразрушенных цехов у причалов валит столб густого черного дыма.
– Ты чего радуешься, дубина?! Там же пожар! – завопил Цой. – Совсем, что ли, головой крепко долбанулся?!
– Вот ты идиот! – захохотал Жаров. – Это же наш тральщик! Мы запустили двигатель! Двигатель на корабле работает! Понимаешь?!
– Иди ты… – выдохнул изумленный такой новостью Александр.
– Зуб даю! Сам проверь! Я обратно, на завод! А ты догоняй!
– Я мигом! – Цой схватил со стула свою черную куртку и бросился к двери, затем хлопнул себя по лбу и вернулся, чтоб закрыть окно.
Хозяйничавший несколько минут в помещении ветер разбросал многие листы, еще больше усилив беспорядок. Один из них залетел за стенку деревянной будки, в которой находились фотопринадлежности Никиты Вишневского. На листе значился фиолетовый штамп «сов. секретно».
