Действительно, западный человек дорожит своим социальным положением, своей собственностью и своими жизненными удобствами не в силу своих слабостей и пороков, а в силу своих социальных добродетелей, религиозно обоснованных и оправданных. У него есть идеология, которая все это оправдывает. У русского человека такой идеологии нет. В глубине души он ничуть не уверен в том, что его собственность свята, что пользование жизненными благами оправдано и что оно может быть согласовано с совершенной жизнью.
Эта отчужденность, эта свобода духа лежат в основе русского бунта против буржуазного мира, бунта, в котором сходятся революционеры и реакционеры…» (Отец Иоанн (Кологривов).
Очерки по Истории Русской Святости. Брюссель. Изд-во «Жизнь с Богом», 1961)."
"Главные герои Сергея Алексеева так и живут — не дорожа земными благами, да и самой жизнью, но в поиске, вечном поиске внутреннего мира и согласия. И — в смутном ожидании очередного нашествия, возможно, уже свершившегося. Не потому ли так страстно звучит в «глубоко исторической» части романа призыв к единению, призыв к самопожертвованию — причем «на кону» не жизнь, а нечто неизмеримо более высокое — честь, доброе имя.
Допускаю, что ученые-историки яростно обрушатся на необычную версию Сергея Алексеева относительно авторства «Слова о полку Игореве», на его концепцию сознательной обреченности Игоря, который мог бы избежать плена, даже если пришлось бы честно погибнуть в сражении, но предпочел позор, лишь бы встряхнуть до глубины души русское самосознание, уберечь от грядущих нашествий куда большего масштаба.
Может, как историк Алексеев и не прав. Но в романе эта его версия играет очень важную роль, имеет мировоззренческое значение. Нет ничего выше блага Родины! Даже честью ради этого можно пожертвовать…Кстати, удивительная перекличка с романом другого своеобразного русского писателя-патриота — Валентина Пикуля — «Честь имею!». Там ведь тоже герой сознательно дает запятнать свое доброе имя, дабы принести как можно больше пользы Отечеству… «Крамола» — лишь первая часть большого труда талантливого прозаика.
Сергеем Алексеевым уже дописана и вторая, завершающая, часть этого романапод названием «Доля». Она будет публиковаться впервые на страницах все того же «Нашего современника». О ней еще рано рассказывать читателям. Могу поделиться лишь стойким ощущением — на наших глазах рождается значительное явление советской русской литературы.
