— Спасайте отцов своих! Спасайте мужей! Идите и не дайте стрелять! Женщины! Дети! Спасайте!!
Он кричал им в уши, в лица, в глаза, дергал за руки, за одежду, словно будил спящих.
— Вставайте на колени! Кланяйтесь солдатам! Кланяйтесь! И плачьте! Плачьте и спасайте!!
И женщины, будто и впрямь проснувшись, оживились, зашевелились, встали на колени и поползли к бойцам внутренней охраны. А ребятишки, оторвавшись от юбок, ринулись вперед и обняли усталые солдатские ноги, затормошили штанины, голяшки сапог:
— Дяденька, не стреляй, дяденька!
Плачущие женщины протягивали на руках к ним грудничков, и те ревели, закатываясь от крика.
Ничего не было слышно в тот час в Березине, а этот громогласный плач и ор пробил глухоту и разлился под черным, дымным небом.
И дрогнули бойцы. Часто-часто заморгали, потянулись черными от сажи и пороха кулаками к глазам.
А женский плач становился будто колокольный набат, и детские голоса подзванивали ему малыми колокольцами.
Бывшие воины Партизанской Республики потупили головы, хотя все еще посматривали на развевающееся боевое знамя.
Последним сломался командир батальона внутренней охраны. Он подошел к Мамухину, вырвал из его рук саблю с острым жалом, всадил по рукоять в оттаявшую землю и отломил эфес.
— А, ладно! Все одно передохнете!
— Смотрите! Смотрите! — вдруг закричали женщины, указывая в небо. — Ангел!
— Я Ангел! Ангел! — закричал Ленька-Ангел, стоя на церковном куполе с красным знаменем в руках. — Я полечу! Полечу!!!
Он оттолкнулся и будто бы сначала полетел, но полет над головами людей сломался, и Ангел рухнул на землю вместе с флагом.
Люди едва успели расступиться, чтобы дать ему место.
Михаил Березин опомнился, когда Ленька уже корчился на земле, проливая на траву черную кровь.
— Отойдите от меня, — хрипел он. — Умирать буду…
Михаил склонился над ним, однако Ленька зарычал на него:
— И ты уйди!.. Уйди!
— Мне можно, я доктор!
— Все уйдите!.. Никто не должен видеть, как я умираю… Как Ангел умирает…
Люди попятились с площади.
Бойцы охраны, отчего-то перепуганные и устрашенные, смешались с остатками армии мировой революции и отступили за пылающие казармы. Возле Леньки остался Михаил Березин. Сделать ничего уже было невозможно…
Михаил накрыл мертвого Леньку флагом и побежал к другим умирающим.
Он не заметил, как после смерти его вновь воспряли бойцы карательного батальона. Они притащили полевую кухню, растопили ее горящими головнями из пожара и стали варить кашу.
