"
"Занимаясь с ранеными, он не видел, как земля вокруг Леньки почернела, иссохла и растрескалась. И говорили потом, будто на этом месте долго не росла трава…
Небо над Березином от дыма стало совсем черным, на земле потемнело, будто при поздних сумерках, а потом, когда догорел пожар, оно сделалось пурпурным и зашевелилось, как живое. От этого немного посветлело, однако смотреть в небо человеку было страшно.
И невозможно было поднять глаз.
Бойцы наелись каши, подождали, когда ветер развеет жуткий, опасный для глаз пурпур, но, так и не дождавшись, решили отбыть в места, где ночевать привычней.
Они построились в колонну поротно и пошли в Есаульск. И песню запели:
Белая армия, черный барон
Снова готовят нам царский трон.
Но от тайги до британских морей
Красная армия всех сильней!
Сами же глядели себе под ноги, ибо стоило чуть-чуть поднять глаза, как сразу текли слезы и бойцы начинали реветь. Они пели и плакали. И чем громче пели, тем горше плакали.
Три дня пурпурное небо стояло над Березином.
На четвертый оно угасло, как угасает лампада, но то ли от дыма, что вычернил облака, то ли от поднятого горячим воздухом пепла, небо осталось темно-серым и уже больше не открывалось. Смрадный дух пожарища реял повсюду, с какой бы стороны ни дул ветер; он перебивал запах молодой листвы, талой, открытой земли, и казалось, так пахнет теперь всюду.
Эти три дня, пока стояло над селом огненное небо, люди не выходили из церкви, где теперь нашли прибежище. Было тесно, хотя из храма давным-давно, еще в прошлом году, вынесли и спалили на огне все, что командующий посчитал лишним.
Он сказал, что в мире нет ни Бога, ни черта, а есть только Идея мировой революции. Народ размещался на полу вповалку, и если лечь всем на один бок, то в церкви умещалось население, оставшееся от двух сел. Когда отлеживался на досках один бок и затекала рука, все будто по команде переворачивались на другой, и в этом угадывались зачатки застарелого желания мира и единства. В алтарной части на полу лежали раненые; они не могли переворачиваться сами, а лишь с помощью доктора, и за помощь эту в их глазах на смену безумию приходила едва заметная, выстраданная благодарность.
Ночами люди мерзли и, греясь друг от друга, удовлетворенно думали, что мучиться осталось немного — перетерпеть весенние холода, а там придет лето, благодать Божия, и каждый кустик ночевать пустит. Можно будет отправить баб с ребятишками по миру, как погорельцев, и они насобирают ржи да льна на семена.
