— Ну? И что? Зачем? — поторопил Николай, предчувствуя неожиданность в словах деда.
— А посмотри, не пророс ли мой грех? Не видать ли там костей.
— Каких костей, дед?! — чуть не закричал Николай. — Перестань!
— Человеческих, каких же еще, — невозмутимо ответил Андрей Николаевич. — Их ведь там не прикопали как следует. Как вспашут, так кости подымаются. Ты походи, пособирай да схорони. Потом как-нибудь еще съездишь. А место найдешь. Поспрашивай у трактористов, они скажут. Кости как камни: сколько ни собирай, все выпахиваются.
Николай сел на землю, стиснул кулаки.
— Мне что, дед, судьба такая выпала?
— Судьба, Коля, — вздохнул он. — Это еще не все. Дорога к храму длинная… Потом съезди на Обь-Енисейский канал. Там у шлюзов могила должна быть. Местные там хоронили, спроси стариков, должны знать. Хоть крест поставь, что ли… Я бы сам везде прошел, но не успею. Нет больше времени. Пошли, чего сел? Некогда сидеть.
— Говорят, когда в Есаульске начали первую скважину бурить, по городу какая-то старуха бегала, — сказал Николай.
— Бегала и кричала, чтоб не трогали землю. Если тронут — мертвые из земли встанут и стоять будут.
— Альбина была. — Дед покачал головой. — Она будущее знала. Вот и мне срок назначила. Какое число сегодня, помнишь?
— Она тебе назначила срок?! — вскочил Николай. — Она?
Дед засмеялся, взял Андрюшку за руку и повел в гору. И снова запел:
Как по молодцу
Да плакать некому,
Да плакать некому.
«Если он сегодня умрет… Если он сегодня умрет…» Он не мог закончить этой фразы даже мысленно, а первая ее часть застряла в голове и сковала разум.
Почему-то стало темно, ветер вылизывал траву и холодил спину. Стихли птицы, умолкли в траве кузнечики — мир мертвел на глазах, наливаясь синюшным оттенком.
— Коля? Коля! — донеслось, будто сквозь сон. — Что же ты сидишь? Гроза такая идет! Смотри!
— Храм строить надо, — Николай пошел в гору. — Обыденный храм…
Светлана набросила ему на плечи китель, повела за собой, как ребенка. Над холмом заворчал гром: сухая гроза электризовала воздух, ветер отвесно падал с неба и разбегался пыльными вихрями.
— Молчи, молчи, милый! — уговаривала Светлана. — Господи, что же я с вами троими делать буду? Боюсь, Коля, боюсь!
— Ехать мне нужно, поеду я! — спохватился Николай. — Прости, Света, там люди собрались.
— Пережди грозу!
— Да где же ее переждешь?
Косой клин огня метнулся с неба, и в тот же миг ударил гром. Зазвенело в ушах. Они взбежали на холм, и Николай увидел деда, стоящего на месте заросшего пепелища.
