Она почувствовала его реакцию, и это наполнило ее существо уверенностью, что все не так плохо, как ей кажется. Хотя бы в вопросе с Йануром. Вайсир заставив себя слегка разжать руки, сглотнул, смачивая пересохшее от волнения горло, и произнес, успокаивая."
"— Все будет хорошо, Аттойя! Я никому не позволю причинить тебе вред. В течение недели тебе придется находиться на моем корабле, пока мы не выйдем из гиперпрыжка, а потом ты сможешь вернуться к своим родственникам. — Потом уже едва слышным хрипловатым голосом, добавил, не глядя ей в глаза и гипнотизируя пустое пространство: — Если захочешь?!
Женевьева, услышав последнее замечание, застыла, боясь поверить в услышанное, а потом, про себя сделав верные выводы, расслабилась и более уверенно заерзала на его коленях и, подняв лицо, все еще с легкой неуверенностью в голосе спросила.
— Неделю здесь? А ведь у меня с собой даже зубной щетки нет, не говоря о вещах. И тебе, наверное, неудобно со мной будет!
Последнее даже для нее самой прозвучало слишком наигранно, потому что Йанур, до сих пор сидевший словно на углях, услышав ее последнее замечание и заметив легкий румянец на щеках, расслабился и, улыбнувшись, поднял указательным пальцем ее лицо, заглянув в ее смущенные зеленые глаза, неожиданно для нее и для себя счастливо рассмеялся.
Лицо Женевьевы расцвело улыбкой, и она с радостным изумлением заметила, как счастливый смех изменил суровое лицо мужчины, сделав его более мягким и молодым. Под впечатлением от этого преображения, она словно завороженная коснулась ямочки на его правой щеке и, заглянув вмиг посерьезневшие глаза Вайсира, прошептала.
— Какой же ты красивый, аж дух захватывает!
Улыбка совсем исчезла с его лица, он пытливо вглядывался в ее лицо, потом, неуверенно подняв руку, погладил ее щеку. Не заметив негативных последствий или страха и сопротивления с ее стороны, к которым он так привык в отношении с другими женщинами, хриплым от переполнявших его сердце и душу чувств голосом ответил на ее комплимент.
Первый в его жизни!
— Спасибо, единственная моя! Но думаю, что прекрасней тебя нет никого во вселенной, не в обиду будет сказано твоим родственницам. Ты красивее самой Аттойи! И у тебя настолько восхитительный вкус, что его невозможно ни с чем сравнить и, уж тем более, ни чем заменить.
Женевьева с открытым ртом слушая Йанура, поймала себя на мысли, что от такой похвалы ее самооценка заметно поползла в гору.
