Да, так бывает! Папа астрофизик и мама биофизик — они оба после моего рождения настойчиво пытались найти решение проблемы моей наследственности. Единственное что они выяснили после нескольких лет исследований, что мы, это Анита, Женевьева, я, а теперь еще и Сабрина, являемся идеальными энергетическими донорами, но, к сожалению, имеем открытый, то есть незамкнутый цикл нашей энергетической системы. Чтобы замкнуть ее, требовалась заплатка, а как ее найти, выяснить они не успели. Узнать, почему это передается только по женской линии, им тоже не удалось.
Только с папой было тепло и уютно, и рядом с ним мы все чувствовали себя в безопасности. Я поняла это только после того, как его не стало, и тогда для меня наступили холода, как в прямом, так и в переносном смысле. И не только для меня, судя по тому, как ведут себя мои родственницы. Мои родители оказались правы, мы идеальные доноры: нас все любили, все, кто с нами общался, отмечали, что наше присутствие дает им заряд бодрости и энергии.
Особенно мужчины! Многие из моих коллег после длительного знакомства начинали с сожалением поглядывать на меня. Можно подумать, мне нужна их жалость?!
Когда я в первый раз поднялась на борт этого корабля, меня приветствовали восторженным улюлюканьем. После того, как у них, наконец, вернулись на место челюсти по поводу моего назначения, мне пришлось сразу расставить все точки над «и», видя, с какими горящими глазами они разглядывают меня.
Такие взгляды я встречала не раз и уже привыкла к ним. Более того, они вызывали во мне глухое раздражение, тоску и страх от того, что мне могут опять причинить боль попыткой сблизиться со мной. В свое время папа лично водил меня на курсы самообороны, резонно считая, что для меня это необходимо в повседневной жизни. Но сейчас на меня смотрели десять здоровых крепких мужиков, явно одичавших без женского внимания. Так что мой метр с кепкой и бараний вес не поможет мне и не защитит.
Поэтому мне пришлось сразу раскрыть все свои секреты. После того как они навели обо мне справки в своих кругах, их отношение ко мне изменилось кардинально. Я стала для них как младшая сестренка-инвалид. Иногда это чрезвычайно бесило, особенно в первое время, когда меня очень осторожно обходили, пытаясь не задеть, что для наших коридоров в метр шириной было практически невозможно.
