Эти устройства позволяют устанавливать связь на любом расстоянии с их материнской платформой. Они передают как бы голографический слепок, связь дорогостоящая, но необходимая.
Выбирая себе одежду, я сильно нервничала. Уже сегодня я увижу семью Рантаира, а они меня, и неизвестно как они меня примут. Распустив волосы и тщательно их расчесав, я снова оглядела свой золотистый наряд с нижней зеленой юбкой и пошла на мостик. Я увидела, как Рантаир стоит в освещенном круге, а недалеко от него, сидящего на полу потрепанного и выглядящего, как сломанная кукла, Ронэра.
Он поникший смотрел прямо перед собой, ни на что не обращая внимания. Увидев меня, Рантаир улыбнулся, и эта улыбка совершенно преобразила его лицо, сделав похожим на мальчишку с глазами, сверкающими как сапфиры. В них было столько радости, нежности и любви, что моя неуверенность растаяла как прошлогодний снег, и я кинулась к нему обниматься, не обращая внимания на удивленные и радостные лица мужчин, стоявших неподалеку и наблюдавших за нами.
Подбежав к нему, я обняла его за талию и, крепко прижавшись, уткнулась лицом ему в грудь, а потом, не выдержав, улыбаясь, подняла лицо и спросила:
— Я твоя торвада, лин?
Он нежно провел рукой по моей щеке и ответил:
— Ты моя торвада, лиане, и моя жизнь!
Я еще крепче сжала его руками и сказала:
— Ты моя тоже, лин!
А потом краем глаза заметила необычное движение и удивленно оглянулась вокруг себя, и с каждой секундой у меня все больше отваливалась челюсть.
Мы стояли в большом зале с золотыми стенами и стеклянной крышей, украшенной цветными витражами, по которой в данный момент стекала потоками дождевая вода, придавая и без того прекрасной крыше самый фантастический вид. Блики и краски от витражей отражались в золоте стен, и создавалось впечатление, что по стенам движутся целые картины.
— Боже, Рантаир, как красиво! Это самые красивые витражи, какие я только видела."
"Все еще не придя в себя, я опустила глаза и увидела, что в трех метрах перед нами стоят большие черные овальные кресла, посредине одно из них было зеленым с позолотой.
Я насчитала всего одиннадцать кресел. В каждом из них сидели мужчины в разноцветных харузах (так назывались верхние кафтаны). И только позади мужчины, сидящего в зеленом кресле, стояла женщина, положив одну руку ему на плечо. Судя по тому, как судорожно она сжимала его плечо, она сильно волновалась, но старалась не показывать этого другим.
