Я повернулась к Труне, стоявшему в проходе, и сказала:
— Как только выйдем возле Крап-чага, я включу отстыковку, дальше Вы сами. Прощайте, мне было приятно познакомиться с вами всеми. И удачи нам всем!
Потом, не дожидаясь пока они еще чего-нибудь скажут, направилась на мостик.
Мы приземлились почти удачно. Мы, конечно, развалились, но не от перегрузки в атмосфере, а от удара о землю. Я не совсем точно рассчитала расстояние и из-за этого чуть не лишилась всех зубов, сломала нос, и мой позвоночник чуть не проделал дырку в моем черепе.
Но мы остались живы, и все благодаря моему таланту пилота, я так считаю. В себя я пришла только через пару дней, и снова, уже привычно открыв глаза, увидела сидящего рядом Рантаира, который, устало привалившись к спинке кресла, спал как убитый. Было заметно, как он похудел, и выглядел очень потрепанным. Я села, свесив ноги, и ко мне тут же кинулся Дир со стаканом воды. Я не торопясь выпила, а потом, опустившись перед Рантаиром на корточки и опустив свою голову к нему на колени, прижала его ладони к своим щекам.
Он проснулся, но, не двигаясь, ласкал кончиками пальцев кожу на моем лице. Я подняла лицо и попросила:
— Пойдем лечиться в спальню. Ты плохо выглядишь, и я думаю, тебе еще нельзя вставать.
Сзади раздался голос Дара:
— Я тоже ему это сказал, но он не хочет никого слушать, по стенке дошел сюда и уже здесь свалился.
Рантаир хмуро взглянул на Дара прошипел:
— Ты слишком много говоришь, ис! Может, мне сменить корабельного врача?
Я засмеялась и сказала:
— А у тебя и корабля-то больше нет, я его вдрызг разбила.
А ис Дара я к себе на корабль врачом возьму, чтобы ты на него так больше не шипел. Друг называется!
У них у обоих сделались такие интересные лица, как будто я им сказку о привидениях рассказала. Нам потребовалось несколько дней, чтобы прийти в себя, особенно Рантаиру. Оказалось, что нас переправили в Императорскую резиденцию на Крап-чаге, где мы и прошли восстановительное лечение. Я еще несколько раз разговаривала с папой-императором, потом с мамой-императрицей, потом с папой эран Карсу и с самим Ронэром, который после все происшедшего долго не мог прийти в себя и долго посыпал голову пеплом.
У них с Рантаиром даже какие-то дружеские отношения завязались. А ко мне Ронэр полностью изменил свое отношение. Можно сказать, что на меня он боялся теперь даже дышать, особенно после того, как узнал об изменении его приговора.
Рантаир не отпускал меня ни на шаг от себя, все время следя за каждым моим движением.
