К счастью, он принес с собой все документы покойного графа, среди которых обнаружились и бумаги по делу сестер Твиннинг. Поняв, что его светлость не собирается бранить его за то, что он вовремя не сообщил о сестрах Твиннинг, — адвокат сначала пролистал завещание сэра Томаса Твиннинга, чтобы освежить память, после чего обратился к воле покойного герцога Твайфорда.
Макс лениво наблюдал за мистером Уитни, стоя у камина. Этот адвокат ему нравился. Он знал свое дело и никогда не суетился.
Наконец, мистер Уитни отложил золотое пенсне и посмотрел на клиента:
— Сэр Томас Твиннинг скончался раньше вашего дяди, и, согласно завещанию последнего, все его обязанности возлагаются на вас.
Макс нахмурился:
— Значит, мне вменяется и эта опека?
Мистер Уитни поджал губы.
— Я бы не стал утверждать со всей уверенностью. Договоренность об опеке можно расторгнуть, более того, совершенно очевидно, что сэр Томас не вас прочил в опекуны своим дочерям.
— Посмотрев на огонь, он покачал головой. — Никто не станет этого оспаривать.
Макс сухо усмехнулся.
— Однако, — продолжал мистер Уитни, — если вы откажетесь, молодые леди останутся без опекуна. Правильно ли я понимаю, что они в настоящий момент находятся в Лондоне и намерены оставаться здесь до конца сезона?
Не требовалось большого ума, чтобы догадаться, к чему клонит адвокат. Разгневанный тем, что его обычно бездействующая совесть пробудилась к жизни, Макс подошел к окну и, заложив руки за спину, стал смотреть на лежащий внизу внутренний двор.
— Ради всего святого, не думаете же вы, что я мог бы стать подходящим опекуном для четырех молоденьких девушек!
Мистер Уитни, полагающий, что герцог справится с чем угодно, если захочет, упорно стоял на своем:
— В таком случае возникает вопрос, кто станет представлять их интересы вместо вас.
Воображение Макса помимо его воли услужливо нарисовало картину того, что случится, если он бросит четырех неопытных девушек на съедение волкам-аристократам, наводняющим улицы Лондона.
Тут в голову пришла еще менее приятная мысль, что он и сам считается предводителем одной такой «стаи», полагаемой наиболее опасной. Макс просто не мог отказаться стать опекуном Каролины Твиннинг ради того, чтобы сделать ее своей любовницей. Даже для него существовала черта, переступать которую не следовало.
