Красавица для чудовища

Плюс ко всему, она чувствовала, что тьма принца также стремится к ней, пытаясь соединиться с ее собственной, запертой пока усилием воли на ключ. Иногда она хотела впустить ее в себя.

Она жалела его еще и потому, что Редьяру никто не предоставил выбора, который сейчас стоял перед ней.

Принц никогда не показывал ей своего волка. Он не хотел, чтобы она видела зверя.

Вскоре Редьяр разогнал свой гарем, впрочем, не озаботившись тем, как будут жить несчастные женщины. Оказавшись на свободе.

Сапфира, почему-то испытала облегчение, узнав об этом.

Той ночью она снова проснулась от его стонов. Редьяр беспорядочно метался, высокий лоб был покрыт бисеринками пота. Не отдавая себе отчета в том, что делает, она патянулась к нему, желая облегчить страдания. Легкими, как дуновение ветерка касаниями Сапфира отерла мокрый лоб и обняла широкие плечи, чувствуя какое-то странное родство.

Повернувшись на бок, Редьяр заключил ее обьятья, покрывая нежными поцелуями податливые губы. Его ласки были, как красивы, как музыка, и, как дождь после засухи, омывали ее плачущую душу.

Когда во сне к ней опять пришла старуха, Сапфира задала вопрос, которому колдунья очень обрадовалась:

— Могу ли я забрать тьму из души Редьяра?

Старуха расцвела, лучась удовольствием.

— Конечно, можешь, дорогая. Ведь это моя тьма.

С тех пор принцесса стала задумчива и часто плакала.

Пытаясь нащупать путь к ее сердцу, принц послал шпионов в Иридию.

Сапфира обрадовалась, но ее все равно что-то угнетало.

Отчаявшись, принц разрешил ей передвигаться по замку и выходить в сад.

* * *Она сидела в благоухающем цветами саду и грустила, когда вдруг поняла, что рядом с ней на скамейке сидит какой-то старик.

— Здравствуй, дедушка, — вежливо сказала принцесса.

— И тебе здравствуй, Ваше высочество, — он повернул седую голову, и она увидела, что его глаза словно склеены. ""Слепой"", — догадалась Сапфира.

— Да, я слеп, но вижу многое, что недоступно зрячим.

Принцесса удивилась, поняв, что он прочитал ее мысли.

— И что же ты видишь, дедушка?

— Вижу, дочка, в твоей душе тоску и боль. А еще страх и желание освободить любимого от демона, завладевшего им.

Принцесса зарыдала.

— И что же мне делать, дедушка? Неужели, для того, чтобы освободить Редьяра, я сама должна стать такой же ужасной, как он сейчас?

Старик обнял сотрясающиеся от рыданий плечи.