Красавица для чудовища

Так нет же! Она втолковывала разные гадости, заставляла задумываться о собственном могуществе и о возможности получить неограниченную власть. В конце концов, Сапфира не выдержала и спросила, почему же сама ведьма при жизни не воспользовалась своими вредоносными советами по захвату власти в мире? Как ни странно, после этого вопроса, голос умолк до конца дня. Оказалось, что существует весьма действенный способ заставить замолчать злую старуху. Со временем Сапфира сделала еще одно открытие: ведьма не могла ей врать! Да она могла кричать, топать ногами, пытаясь свернуть девушку с намеченного пути.

Как бы ни сопротивлялась Сапфира новому статуса, но князь тьмы требовал свою дань, изводя почти физической болью. Бабка злорадно сообщила, что девушке придется убивать. Даже более того: она будет это делать, не сумев перебороть потребности.

Как раз в разгар борьбы со своей новой сущностью Сапфира услышала, блуждая по деревенькам и лесам, что в западных королевствах произошел невиданный наплыв нечисти, благодаря чему, боевые маги и некроманты зарабатывали целые состояния, наживаясь на несчастьях людей.

Тогда-то и появилась на свете Фира Иридийская.

Она уничтожала упырей всех мастей, незначительно насыщая потребности демона, требующего присутствия в убитых жизни, или хотя бы ее подобия, которое она и вытягивала из нежити.

За работу Фира просила лишь еды и ночлега. Иногда брала плату какими-нибудь вещами. Главное было насытить голод. Если б могла, она бы с удовольствием платила какому-нибудь некроманту за поднятие все новой и новой нежити. Но, увы, теперь принцесса была беднее самого последнего нищего. А как самой это делать, она знать не хотела, хотя, наверное, у нее были такие способности.

Старуха бесновалась от ярости. Вопя, как сумасшедшая, что девушка расходует бесценную силу на такую ерунду, она настаивала на том, что принцессе надо вернуться домой и занять законное место наследницы престола. Но Сапфира давно научилась отмахиваться от вредной старухи, понимая, что домой ей нельзя. Она теперь — угроза для всех. Особенно для отца.