Красавица для Чудовища (СИ)

Но малыш ведь еще совсем маленький! По щекам скатились слезы, и я опустила голову, чтобы волнение не переросло в истерику.

— Губки и глазки как у мамочки, а так ты моя копия, — протянул Миша, улыбаясь. — Гордость моя, — ласково прошептал он. Выдохнув, муж притянул малыша к себе ближе, поцеловал его в щеку, а затем прикрыв глаза, прижал к себе.

Мальчик что-то по-детски пропищал, но не заплакал. Я столько раз представляла себе это мгновенье, плакала от счастья по ночам, думая о том, как Миша обрадуется, когда родится наш сын.

Теперь же, он всего лишь делал мне одолжение, предлагая мне роль няньки и предъявляя свои права на ребенка.

Как же я хотела забрать мальчика у Миши, но так боялась напугать ребенка, потому что и так едва сдерживала свою истерику. Миша, наконец, обратил на меня свое внимание, осторожно опустил ребенка в кроватку на столике рядом со мной, и к малышу в ту же секунду подошла медсестра. Сделав шаг, мужчина сузил глаза в подозрительном прищуре, испепеляя меня взглядом.

Он навис надо мной, и наклонившись, бесцеремонно, наплевав на мораль, впился в мои губы настойчивым, глубоким поцелуем.

С моих уст слетел жалобный писк, но я побоялась потревожить ребенка своими воплями и подчинилась, выжидая, пока этот мерзавец не прекратит терзать мои губы.

— Спасибо за бесценный подарок, — томно прошептал он. Я снова отвернулась, желая спрятать от него свои пылающие от стыда, волнения и злости, щеки.

— Мне нужно покормить сына, — заявила я, протягивая руки к переноске. Мне хотелось спрятать своего малыша от этого тирана.

И убежать отсюда подальше от его наглых домогательств.

Пусть даже, я сама позвала его сюда, подавшись слабости.

— Покормишь, — Миша жестом дал знак медсестре, и та встала рядом. — Через минуту.

— Уходи, — пискнула я, и снова отвернулась от него. Вздрогнула, почувствовав, как перебросив мои волосы на другую сторону, Миша сделал глубокий вдох, а затем прижался губами к моей шее. Прикосновение чего-то холодного вынудило меня обернуться в сторону мужа.

— Возвращаю подарок дорогого тебе человека, — прошептал он, застёгивая цепочку на моей шее. Мою любимую подвеску, которую я думала, что безвозвратно потеряла прошлой ночью и долго из-за нее плакала. И из-за него. — Я починил застежку. Прости меня за все, Настенька.

Меня бросило в жар, и я громко выдохнула, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

— Я думала, что я… — прошептала, поднимая свой растерянный взгляд на мужа и инстинктивно прикасаясь к кулону.