Красавица для миллиардера (СИ)

Но предательские слёзы так и текут по щекам, оставляя мокрые дорожки.

Мне нужно поговорить с врачом. А с Кирюшкой можно поговорить в следующий раз. Когда он проснется. Когда я сумею себя взять в руки, сотру слезы и смогу снова стать той солнечной Алисой, которую он так любит.

Я приду в следующие выходные. Точно, после того, как смогу найти решение. Как найду нужную сумму. И стараюсь не думать, сколько же именно мне нужно денег, чтобы заплатить за его операцию.

— Ох, Алиса, мы вас ждали. Думали уж, что сегодня вы не придете, — послышался приятный женский голос, и я быстро вытираю слёзы, отхожу от двери, через которое смотрела на своего несчастного племянника, и поворачиваюсь к той, что стоит за моей спиной.

Я поднимаю взгляд и читаю приговор в глазах напротив.

8

Рядом со мной стоит симпатичная, но уже далеко не молодая женщина. Главврач клиники «Свет», Карина Васильевна Кириллова. С собранными на затылке черными волосами, внимательным взглядом карих глаз, лучиками морщинок в уголках век и губ.

С ухоженными руками и идеальным маникюром. Неизменно в белом халате с синей нашивкой в виде солнца — логотипа собственной клиники.

— Добрый день, Карина Васильевна, — немного натянуто улыбаюсь я, стараясь говорить как можно спокойнее. — У вас будет минутка?

И понимаю, что все это просто слова. Я знаю, что нужно. И что скажет мне врач. Но пытаюсь до последнего делать вид, что все нормально. Что я справлюсь, все смогу сделать.

— Да-да, — кивает она. — График сейчас невероятно плотный, но мне очень нужно поговорить с вами.

Я невольно бросаю взгляд в сторону спящего Кирюшки.

От главврача это не укрывается. Она только украдкой вздыхает, а потом манит за собой.

— Идёмте же, Алиса.

В кабинете нашего главврача светло, просторно и пахнет очень приятно и немного сладковато. Солнце освещает, кажется, даже самые далекие уголки. Широкий стол, бумаги, ноутбук. Шкафы, заполненные разноцветными папками. На стене — анатомические карты. Или как их там… Да уж, тут не особо хотелось вникать.

И плевать, что можно показаться жутко необразованной. Она мне, эта образованность, ни капли не может помочь: ни спасти моего мальчика, ни раздобыть огромную сумму денег, о которой, само собой, пойдет речь.

Главврач начинает говорить. Уверенно, спокойно, будто обволакивает карамелью — такое мягкое сопрано, убаюкает так сладко, что и анестезии не потребуется. Словно пытается укрыть от болезненных слов, насквозь пробивающих защитную оболочку.