Рука мужчины, по-прежнему лежавшая на моем плече, напряглась, когти чуть удлинились, царапнули кожу, на скулах заиграли желваки, а в красных с золотистой окантовкой глазах вспыхнул огонь.
– Только через мой труп, – процедил он сквозь зубы, чем сильно меня огорчил.
Так как при всех неординарных способностях Хранителей я не была уверена в том, что демон, находящийся на своей территории, это их весовая категория. Поэтому данное блондином обещание вполне могло претендовать на скорое исполнение. Но возразить ему я не успела, меня опередил молчавший все это время Кама:
– Что именно тебя не устраивает, Арацельс? Второе место в брачном списке или возможность вообще вылететь из него?
Блондин повернул голову и смерил брюнета оценивающим взглядом, однако тот не потупился, как обычно.
Лицо его выражало решимость, замешенную на досаде, что сулило «веселое» продолжение начатого разговора. Я даже оживилась, мысленно прикинув, дойдет дело до мордобоя или нет.
– Помолчал бы ты, умник, – выдержав паузу, проговорил Первый Хранитель.
– Отчего же? – картинно выгнул бровь его собеседник. – Разве это не то, о чем ты так мечтал? У тебя появился реальный шанс избавиться от неугодной Арэ. – Его голос сочился злой иронией, от которой никому не было смешно. Особенно мне. Как-то не очень приятно, когда тебя называют неугодной. И умом понимала, что так и есть, но… все равно обидно!
– Хватит вам, – попытался вмешаться Смерть, которого очередной диалог на повышенных тонах явно напрягал.
– Избавитьс-с-ся? – На четэри эти двое уже не реагировали.
– И оставить эту дурочку демону на забаву?
– А тебе какая разница? – ядовито произнес чернокрылый, не сводя с блондина прищуренных глаз. – Это ее решение. Она выбрала другого, связь Заветного Дара оборвалась, и вас больше ничто не держит, кроме мелких формальностей. Тебе даже ничего не пришлось делать. Ну, разве что позволить ее похитить и доставить на Аваргалу…
– Хватит, говор-р-рю! – сердито рыкнул Смерть, начавший серьезно беспокоиться.
– Отойдем? – игнорируя его заявление, сказал мой «жених» и медленно поднялся.
Никакой нервозности, никаких внешних метаморфоз… Это было само спокойствие с непробиваемой физиономией, на которой нехорошо горели двуцветные глаза.
– С удовольствием. – Кама тоже встал и, сгрузив с плеча спящую девушку, всучил ее хмурому четэри. – Не вмешивайся, Четвертый. Нам есть что обсудить с этим придурком, который ведет себя как собака на сене. Что имеет – не ценит, а теряя – бесится.
