Вот только меня то, что он будет вести у нас занятия, совсем не радует! Во-первых, я ненавидела «Основы проклятий», во-вторых, ректор Стортон был как раз тем человеком, которого я предпочла бы никогда в жизни близко не видеть. И на это были причины.
Вот же провал!
Вспомнив ярко-синие глаза и то, с какой презрительной насмешкой он смотрел на меня в нашу последнюю встречу, как обнимал за талию, я вздрогнула, щеки покраснели.
— У тебя сегодня Стортон? — остановилась проходящая мимо девушка, высокая, тонкая и одетая в украшенное изумрудами платье.
Ее имени я не помнила, знала только, что она из семьи Уортонов, богатого и древнего рода.
Для нее учиться в стенах академии одновременно с такими, как я, безродными, — тяжкое оскорбление. Потому, обращаясь к Ирме, меня она демонстративно не заметила.
— Да, — с радостным удивлением подтвердила Ирма.
Она была дочерью всего-то новоиспеченного баронета, так что смотрела на дочь Уортонов, открыв рот.
— Отвратительный мужлан, — сморщила напудренный леди Уортон.
— Кто-то должен поставить его на место, так нельзя вести себя в приличном обществе. Думает, что раз его величество отдал ему управление столичной академией магии, то ему все можно. Ничего, мой отец замолвит словечко перед нужными людьми на грядущем приеме.
Она выразительно замолчала, подняв брови. Видимо, мы должны были впечатлиться ее влиятельностью. Ирма впечатлилась, я — не очень. Меня все эти аристократические игры и мерение титулами интересовали мало.
Возможно, потому что мериться мне было нечем. Я вообще не помнила своих родителей, по правде говоря.
И лучше бы ничего о них не знала — нервы были бы целее.
— Но… — лицо Ирмы расстроенно вытянулось. — Ректор Стортон же такой… такой…
— Какой? — насмешливо спросила леди Уортон. Кажется, ее звали Лаура. Она окинула Ирму взглядом, как будто только что поняла, кто перед ней. — Что ты вылупилась, Питерс? Имеешь взгляды на ректора? С твоей-то родословной? Ах, прости, ее же нет.
Может, ты думаешь, что сразишь жениха своими, — она сделала паузу, — формами? Ай-ай-ай, Питерс. Кем ты себя возомнила? Скромность, говорят, украшает.
Ирма залилась краской, а я разозлилась: фигура подруги была далека от модной среди аристократок тонкости, и она крайне по этому поводу переживала. Переживания свои Ирма имела обыкновение заедать чем-то сладким, так что ситуация со временем отнюдь не улучшалась.
