Почему этот мужчина постоянно меня обижает и унижает? То, что он ректор и аристократ не дает ему право вести себя… вот так!
— Адептка Танг, я неясно выразился? — спросил он, подойдя к преподавательскому столу и оборачиваясь к аудитории. — Профессор Хейдар любезно согласилась уступить мне время своей лекции на сегодня.
— А метаморфозы у нас когда будут? — спросил кто-то с задней парты.
— Последним занятием, — откликнулся ректор, жестом руки создавая зеленое облако — демонстрационный образец. — У меня нет возможности перекроить расписание под вас.
Еще вопросы? — Он обвел взглядом аудиторию. — Танг, Морвель — мне долго ждать?
Я медленно, как будто во сне, подошла к первой парте и опустила на нее холщовую сумку. Ладно. В конце концов, это всего лишь занятие. Не сомневаюсь, что я не одна тут плохо подготовилась к паре."
"Проклятья были одним из самых сложных предметов. Они требовали точности, кристального знания теории и умения владеть контролируемой и стихийной магией одинаково хорошо.
На всем потоке едва ли сыскался бы десяток человек, кто в самом деле справлялся с предметом, из них только один или два собирались связать с ними будущую карьеру. Профессор Бутби отлично это понимал и ничего сверхъестественного от нас не требовал — знания теории было достаточно, по крайней мере, на первом курсе.
— Кто мне скажет, чем проклятья отличаются от заклинаний? — раздался холодный голос Стортона. — Ну что? Никто?
Я вытащила из сумки учебник и досадливо закусила губу.
Это же надо забыть перо! Нет, оно должно где-то быть — иначе как я законспектирую лекцию ректора Стортона? Нужно быть очень, очень внимательной, чтобы его не разозлить.
— Кто-нибудь мне ответит? Никто?
Повисла тишина, смолкли даже шепотки, без которых обычно не проходила ни одна лекция. Томас Морвель, сидящий рядом, толкнул меня локтем и сделал страшные глаза.
Подняв взгляд, я заглянула прямо в синие глаза ректора Стортона. Светилось в них такое неодобрение, что это было почти осязаемо.
Да что ему надо от меня?
— Адептка Танг, — ласково начал он, и от этого тона по моей спине пробежали мурашки, — не уделите мне минуту вашего внимания?
— Я… Да знаете… — Тише, Унни, ты же помнишь, что это тот человек, который может тебя исключить? И пойдешь ты с котомкой просить милостыню, потому что в деревню вернуться будет невозможно. — Я прошу прощения, ректор Стортон, — проговорила я.
— Опять вы извиняетесь, — сморщился он.
