— Вы знаете, Томас Морвель кажется самоуверенным, но на самом деле он очень одинокий.
Мадам Кэри на секунду замерла, и я продолжила:
— Мы с ним тесно знакомы, кого хотите в академии спросите, я не вру. Томас кажется самовлюбленным и отстраненным, он может быть грубым и высокомерным, но на самом деле он одинок и больше всего на свете мечтает о друге.
— Прямо как мой Шарль, — после паузы сказала мадам Кэри. — О, я знаю такой тип мужчин.
Знает? Забавно. Я знаю только один тип мужчин: что на уме, то и на языке.
— Я так рада, мадам Кэри, что кто-то кроме меня по-настоящему видит, кто такой Томас. Конечно, я ни за что бы не посмела вас обременять такой просьбой, но… если бы вы могли время от времени приглашать его на чай… клянусь, он был бы благодарен, хоть никогда бы в этом не признался.
Мадам Кэри кивнула с таким решительным видом, как будто принимала военную присягу, и я спрятала улыбку за кашлем.
Ну что ж, Томас, будешь знать, что такое нежелательное общество и слишком настойчивые ухаживания.
Готова была поставить на кон свои волосы, мадам Кэри и так была бы рада пообщаться с Томасом, так похожим на ее покойного мужа. Я просто дала ей неплохой повод."
"— Его глаза наполнены тоской, — тихо сказала мадам Кэри, и я старательно закивала.
Хотя глаза Томаса, на мой взгляд, были заполнены самолюбованием.
За разговором я не заметила, как мы дошли до нужной двери. Мадам Кэри толкнула створку и сформировала небольшое огненное заклинание, чтобы зажечь факелы. Какая тонкая работа!
Оглядев пустое просторное помещение, я вскрикнула, потому что стены и пол его были исписаны мелом.
И не просто мелом, а какими-то знаками, смысл которых я расшифровать не могла. Здесь были и фразы на древнем языке, и слова на языке, который я видела впервые, и треугольники — символы единства и целостности, — и знаки святых, и проклятые символы низвергнутых.
Я отступила на шаг. Голова закружилась, стоило мне увидеть бурое пятно посреди комнаты, как будто от крови. Как будто здесь кого-то убили.
— Ну что ты испугалась? Это ваши тут развлекались, проходимцы! Низвергнутые их укради, — проворчала мадам Кэри, подталкивая меня в глубь комнаты. Рука у нее была тяжелой, твердой и горячей. — Рассказываешь вам рассказываешь, что в подземелья нельзя соваться без разрешения, а толку никакого.
— Там кровь, — выдавила я.
— Она куриная, — проворчала мадам Кэри и после паузы добавила: — Надеюсь. Танг, — сказала она, выуживая из угла тряпки, швабру и ведро.
