— Если на этом ваши вопросы закончены — может, изволите приступить к еде?
Я открыла рот и тут же закрыла. Сирота? Но как такое возможно? В смысле… я отлично представляла, как такое может случиться с кем-то вроде меня. Но чтобы сиротой был аристократ…
Такое возможно?
Я села за стол, посмотрела сначала на аппетитный, невероятно пахнущий говяжий стейк, а затем — на длинный ряд ножей и вилок.
— Ешьте, как привыкли.
— Что?
— Хоть руками.
Я покраснела. В академии столы сервировали намного проще, хотя мне пришлось учиться есть ножом и вилкой, а не деревянной ложкой, как я привыкла в деревне.
Спасибо Ирме, что показала, как делать это правильно! Самым большим открытием для меня было то, что нож нужно держать в правой руке, а вилку — в левой, ни в коем случае не наоброт. Во имя всех святых, в первые недели мне было бы намного проще просто левитировать еду в рот!
Ректор Стортон, который в своем огромном теле едва поместился на стул и возвышался над столом, как гора, тоже не очень-то ловко орудовал столовыми приборами, и это неожиданно придало мне уверенности.
Мясо было таким вкусным и сочным, что я зажмурилась от удовольствия.
— Как же вкусно!
В академии еда тоже была невероятно свежей и сытной, но это… это просто сказка!
— Дрангур любит готовить, но никогда в этом не признается, — проговорил ректор Стортон. В его голосе звучали урчащие нотки, как у кота, который дорвался до сливок.
— Это готовил ваш фамильяр? — не поверила я своим ушам. — Я думала — прислуга.
Нет, я, конечно, догадывалась, что фамильяры — больше, чем просто украшение, что они помощники, но чтобы фамильяр готовил еду… Нет, это не укладывалось в голове.
Он же волшебное существо. Для них прислуживать людям — ужасное унижение.
У нас в деревне рассказывали легенду о том, что один портной однажды заставил фей на себя работать, а те, вырвавшись со временем на свободу, жестоко отомстили и ему, и его ни в чем не повинным детям, выпотрошили их, как зайцев, и повесили на столбах — в назидание остальным. Потом, поступив в академию, я узнала, что это была совсем не легенда, а самая настоящая правда.
Конечно, фамильяр — это не фея, но…
Взгляд ректора Стортона стал тяжелым.
— Дрангур не любит чужих в доме.
Я заморгала. Дрангур не любит в доме чужих? А ректор Стортон с ним соглашается?
Что же здесь творится? Куда подевались все родные ректора Стортона? Я решительно ничего не понимала, а по спине бегали мурашки.
— Поговорим о вас, Танг? Кто были ваши родители?
Я закусила губу.
