Красавица

Чтобы вы встретились лицом к лицу со всем тем, от чего убежали, и некого вам будет обвинить кроме себя самой."

"Его слова ударили Селину, как пощечина. Словно граф заглянул в самую ее душу и нашел ее самый великий страх. Она вздрогнула, когда очередной порыв ветра ознаменовал последнего прибывшего. Того, кого она ожидала увидеть уже давно. Селина была готова к тому, что ее последний порез будет быстрым. Но все равно ужалит. Точно струна арфы, резко оборвавшаяся, издавшая последний печальный звук, закравшийся Селине в самое сердце.

Одетта отказалась встречать взгляд Селины, когда остановилась слева от Никодима. Ее плечи были опущены, глаза мрачные. Тем не менее она подошла и встала бок о бок с дядей Бастьяна, и ее походка была твердой.

– Прости меня, mon amie, – сказала Одетта, опустив свои медовые глаза. – Ты мой друг. Но они… моя семья.

Этим последним порезом граф словно бы подвел невидимую черту.

Селина не могла доверять ни одному из членов Чертогов. Смешно было думать, что они когда-либо будут верны ей.

Если Никодим приказал им предоставить ее своей судьбе – они сделают, как им велено.

Майкл уже отказался использовать Селину в качестве наживки. Если Никодим помешает Бастьяну помочь ей, она останется одна, как граф и пообещал.

А убийца продолжит красться во мраке.

«Быть может, мне стоит еще раз помолиться, – хмуро подумала Селина. – На первом ряду в соборе Сен-Луис, где сидят величайшие грешники».

И вдруг она кое-что поняла.

«Пойдем со мной в сердце Шартра».

Мысль остудила разум Селины, пронесшись холодом по ее венам.

Она поняла, где нужно устроить засаду. И пусть она сгинет в аду, если станет ждать, пока какой-то юноша ослушается свою семью ради ее планов. Она поступит как и всегда – сделает то, что необходимо сделать. В Париже Селина Руссо нанесла смертельный удар своему обидчику, и ей не на кого было положиться, кроме себя самой. Она преодолела полмира, чтобы начать новую жизнь, хотя будущее и не сулило ей ничего хорошего.

Она не позволит никому – ни человеку, ни демону – встать у себя на пути.

Зима, 1872Джексонвиль-скверНовый Орлеан, ЛуизианаЯ полагаю, эта ночь закончится кровопролитием, и только я знаю, по чьей вине.

Может, она и загонит меня в ловушку с помощью своего милого дьявольского маскарада и своих милых умных мыслей.

Все будет напрасно, ведь она не ведает, что творит.

Любовь есть доказательство того, что кровь сама по себе ничего не значит.

Я радуюсь, что моя кровь гуще масла.