Красиво разводятся только мосты

Кофе, что пролилось на одежду, уже не кофе, а грязь. Парень, что бросил девушку, уже не любимый, а козёл. Муж, что изменил… ну тоже, в общем, не пример для подражания.

— И что же это за проблемы?

Аврора сгребла в охапку столько вещей, сколько смогла ухватить, и всей кучей сунула на пустую полку. Романовский вздохнул, когда она развернулась.

— Возрастные, Аврош. Возрастные.

— То есть? — с видом королевы в изгнании скрестила она руки на груди."

"— Чтобы чувствовать себя мужиком, мне мало одной женщины. Даже такой, как ты, нежной, желанной, любящей.

Мне приходится доказывать себе, что я ещё что-то могу, до сих пор привлекаю женское внимание. Что могу удовлетворить молодую женщину. Что возраст не помеха.

— М-м-м…приходится, значит? — хмыкнула она. — Самоутверждаться, как самец?

— Может, это и звучит смешно, но это правда. Просто ты… — он вздохнул.

— Что? Не была пятидесятилетним мужиком?

— Ещё слишком молода и привлекательна, чтобы задумываться о таких вещах. Я и сам смеялся над престарелыми дураками, что, выставляя себя на посмешище, женятся на нимфетках, но с того дня, как купил свою первую пачку виагры, стал бояться.

Я не шучу, душа моя. Не оправдываюсь. Не давлю на жалость. Жалким я хотел бы выглядеть меньше всего. Но я старею, теряю привлекательность, теряю уверенность. И нуждаюсь в том, чтобы доказывать себе, что ещё в строю.

Аврора пожала плечами: не понимаю.

— Пресловутый бес в ребро?

— Называй как хочешь. Да, я очень виноват перед тобой.

— Виноват в том, что я узнала?

— Что позволил этой девице принести в наш дом грязь.

Но это не твоя грязь — моя. Мой грех.

Аврора скривилась.

— Не знаешь, почему я сейчас вспомнила Содом и Гоморру? А конкретно Лота, чья жена обернулась на горящий город и превратилась в соляной столб, а его опоили и совратили собственные дочери.

— Нет, Аврора, нет, — сел обратно на кровать Романовский. — Я не Лот, и не строю из себя праведника. Да и вся эта история с Лотом про политику и происхождение «нечистых» народов, а не про инцест.

— А я и не о тебе. Я о том, что можно девушку вывести из Содома, но Содом из девушки — никогда. Чем она тебя шантажировала? Эта девица? Что просила? В чём ты ей отказал?

— Я отказал не ей, — покачал головой Романовский, — а человеку, что стоит за ней. Решил, что справлюсь, обойдусь без помощи и указок. Но… — он развёл руками, — вышло ещё хуже.

— Что вышло? — нахмурилась Аврора.

Романовский молчал, словно собирался с силами, чтобы сказать.