Красивый. Богатый. Женатый (СИ)

 

— Все, чего я достиг, кем я стал, — этим я обязан ему. Игорь стал моим вторым отцом, хотя официально так меня и не усыновил. В восемнадцать Таисия влюбилась в парня, проходимца, похожего на Глеба. Игорь сначала не придал этому значения, пока однажды Тая не заявила, что собирается замуж. Меня тогда не было с ними, я лишь спустя несколько дней узнал, что она исчезла. Сбежала с этим парнем. Мы нашли ее через месяц в каком-то притоне, всю… В больнице, куда отец отправил ее на реабилитацию, она пыталась перерезать себе вены.

Тая пошла на поправку через полгода, когда у Игоря обнаружили рак. Он умер через два месяца.

— Мне очень жаль… — Не могу не сказать этих слов, хотя прекрасно понимаю, что такому, как Дымов, жалость точно не нужна.

— Его болезнь изменила все, — продолжает Дымов. Он по-прежнему не смотрит на меня, но я уверена, что ни Ирине, ни другим своим подружкам он этого не рассказывал. — Игорь построил успешный фармацевтический бизнес, очень крупный бизнес, Петра. Но помимо нашей семьи у него есть и другие акционеры.

Война с ними идет много лет, их задача — взять под контроль то, что Игорь и мой отец строили десятилетиями. Он понимал, что дочь не способна сохранить дело его жизни, Тая не была способна позаботиться даже о себе самой. Его родной брат, отец Виолы, в случае смерти получил бы полный контроль над бизнесом, но главное — над Таисией. Любое медицинское заключение девушки это доказало бы. Мы не могли этого допустить.

— Поэтому ты на ней женился? — Все складывалось в простой пазл.

— Она — все, что осталось от моей семьи. А я — ее семья. Времени у Игоря было мало, есть масса юридических тонкостей с акционерным соглашением, которые свели на нет наши попытки перевести долю в компании на меня. Теперь я ближайший родственник Таи, я ее стена между ней и другими акционерами и дядей. От ее имени я управляю нашим семейным бизнесом и держу на коротком поводке Виолу, ее мужа и отца. Для них Тая — денежный мешок, Игорь это прекрасно понимал. Таисия тоже не испытывает иллюзий насчет своих родственников.

Они точно оформили бы над ней опекунство или как минимум попечительство. И я ничего не смог бы сделать, потому что формально мы не родственники. Зато сейчас Тая сможет жить, не опасаясь за свою свободу, ее ни к чему не принуждают, она рисует… рисовала свои картины в своей любимой Италии и радовалась жизни.

— Почему радовалась? — цепляюсь за последнюю фразу. От моего вопроса он едва заметно вздрагивает.

— Тая упала с лестницы в своем доме.