Красивый. Богатый. Женатый (СИ)

— Может, я пойму, что нам не стоит быть вместе, или он решит, что я не подхожу, или… да что угодно может случиться, мы не знаем, что будет завтра. Но я точно знаю: я хочу быть с ним и не буду ждать, я не стану отказываться от него лишь потому, что он фиктивно женат. И если я ошибусь, это будет моя ошибка, пап. Моя! Но ведь и жизнь эта тоже моя.

Он не согласен. Вижу по папиным глазам, ему не нравится то, что я говорю. Наверное, впервые в жизни не чувствую его поддержки.

— Я мечтал тебя к алтарю вести, Петра…

— А мама — увидеть меня в белом платье, — продолжаю я его мысль.

— Прости, пап, но этого может не случиться. Дымов вообще может никогда не развестись. Я не буду ему ставить никаких условий, и вообще… мы слишком забегаем вперед.

Совершенно не хочется сейчас доводить разговор до взрыва, хотя вижу по покрасневшим глазам папы, что он еле сдерживается.

— Нехило ты дыма нанюхалась.

За эти слова Лукаш моментально получает от мамы подзатыльник.

 — Я его люблю. И да, время я больше терять не стану. Нравится вам всем это или нет!

Я хотела выписаться из больницы в тот же день.

Когда чувствуешь себя заново рожденной и по-другому оцениваешь время, преступно валяться в кровати, пялясь в потолок. Хотелось вприпрыжку пробежаться под осенним дождем, раскинув в стороны руки, почувствовать как холодный ветер обжигает кожу и вдохнуть полной грудью чистый воздух. 

Не получилось. Вот тут они выступили единым фронтом - родители с братом, врачи и… Дима. Даже Наташка их поддержала. Я очень боялась, что папа с Лукашем обязательно скажут пару ласковых Дымову про его женатость - у них не заржавеет, но если там и были выяснения отношений, то я не слышала, да и мне никто не сказал.

Брат бы точно не удержался - все бы выдал.

Днем звонили “шкаф” и Денис. Водитель Дымова ругался - на меня, что пошла в центр, на сам центр, который сдали в эксплуатацию без соблюдения норм противопожарной безопасности, на пожарных, которые могли бы и раньше приехать, больше всего досталось Антону. Еле успокоила Юру. А вот Кораблев никого не ругал - даже меня, просто сказал, что не дал хода моему заявлению об уходе.

И вообще - “выздоравливай, Петра, мы тебя ждем”. 

А ближе к вечеру ко мне заглянул Антон. Нам обоим было очень неловко - он явно винил себя, что мы оба чуть не погибли, а я - за то, что использовала его, что пообещала того, чего никогда не смогу выполнить. 

- Проводка полетела… как раз на нашем этаже, - Антон стоит у окна в моей палате и смотрит на листья, облетающие с деревьев.