Реальность, такая жестокая и безобразная, издевательски обнимает меня за плечи, а потом безжалостно раздавливает, уничтожает все, что было ценно, мои мечты, все, чем я жила. Можно умереть дважды за один день? Можно. Я теперь точно знаю.
— И ты молчал? — В горло словно песка насыпали, я еле выговариваю слова. — Молчал?!
Мне хочется кричать, но грудь в тисках, я даже вдохнуть не могу глубоко.
— Петра, я собирался с тобой поговорить об этом сегодня, — терпеливо, как маленькому капризному ребенку, объясняет Дымов.
И меня прорывает:
— А раньше не мог поговорить?! Чего ты ждал, Дима? Чтобы меня «вобла» просветила?
— Петра! Мне жаль, что так получилось, но это не повод…
— Не повод? — перебиваю я. — Не повод для чего?! Чтобы дальше меня «окучивать»? Не выйдет! Ты подонок, Дымов! Понял, кто ты?! Лживый подонок! И не смей теперь даже смотреть в мою сторону!
Последние слова ору что есть мочи, а потом и вовсе телефон летит куда-то в угол.
— Петрик… Петрик? — Испуганный голос Наташки заставляет обернуться.
— Он…
— Женат! Дымов Женат! — глухо сиплю я и опускаюсь на диван. Сил орать больше нет — все на мерзавца этого спустила!
— Это я поняла. — Швецова садится рядом и прижимает к себе, а меня уже потряхивать начинает. — Никогда не слышала, чтобы ты так орала.
— Он… он как сказал… Наташ, я сразу будто вернулась на четыре года назад: снова «вобла», снова испуганного Леху перед глазами увидела, который врал, что на развод подал… Меня прямо как в прорубь опять кинули…
— Ты права, конечно. — Снова прижимает меня к себе крепко-крепко.
— Я в шоке, вот не ожидала от него… Если и он козел, то нормальных мужчин вообще не осталось.
Швецова растеряна, пытается меня как-то приободрить, но на самом деле мы обе с ней наивные дурехи.
— Видеть его не хочу больше! — Меня накрывают глухие рыдания. Не могу больше ничего говорить.
— С этим будут проблемы. — Подруга осторожно гладит меня по голове. — Он ко всему еще твой босс, самый главный босс. Ты, похоже, забыла об этом. И Дымов точно не в восторге, что ты его назвала лживым подонком.
Резко встаю с дивана, Швецова даже дернулась от меня, и быстрым шагом — не знаю, откуда силы взялись, — иду на кухню. На столе недопитая бутылка воды, жадно выпиваю ее до дна и лишь потом оборачиваюсь к Наташке, которая уже маячит у двери.
— Все я помню. Не буду я работать у него. Уволюсь завтра же! Ноги моей в его компании не будет!
Утром просыпаюсь и облегченно выдыхаю. Ну и кошмар приснился! Довольно вытягиваюсь.
