— Потому что он женат? — срывается с языка."
"— Нет. — Ирина удивленно на меня смотрит. — При чем тут это? Дымов не живет со своей женой и не жил никогда… там нет брака.
Она произносит это спокойно, совершенно безразлично, совсем не так, как до этого говорила обо мне.
— В смысле?! Тебе было все равно, что он женат?!
Ирина смеется, а потом презрительно смотрит на меня.
— Я не поверила Глебу, когда он сказал, что вы из-за этого поругались. Бедный Дымов!
— Он женат! — почти кричу. — Неужели это ничего не значит для тебя? Это как себя надо не уважать, чтобы…
— Сюда смотри! — Она резко дернула манжету блузки, и перед моими глазами оказалось ее запястье.
— Видишь?!
На загорелой коже виднелся уродливый белый шрам и еще несколько маленьких круглых вокруг.
— Я была замужем. Три года. За человеком, которого любила больше жизни, который бил и запугивал меня, который не разрешал выходить из дома без него и который делал вот это — тушил о меня сигареты, когда напивался с друзьями. Три года я жила в законном браке, на радость родителям, которые были довольны, что дочь счастливо вышла замуж.
А я молчала и боялась их разочаровывать. Муж каждый раз просил прощения и клялся в любви. Дымов ничего мне не обещал и ни в чем не клялся, но два года с ним были лучшими в моей жизни. Я никогда не чувствовала себя такой защищенной, как с ним. Ко мне никто не относился с таким уважением и заботой, какие проявлял он. И мне глубоко плевать, что у него там в паспорте, я ничьих отношений не рушила.
— Но…
— Что но?! Что ты вообще знаешь, чтобы судить? — холеная сдержанная Ирина сейчас чуть ли не кричала.
Ее щеки пылали похлеще моих. Я просто не узнавала ее. — Что ты знаешь обо мне? О нем? О наших отношениях? Если ты такая дура, что тебе нужен штамп в паспорте, а не человек, то мне жаль Дымова! Но он быстро придет в себя, когда все поймет про тебя.
Она вдруг замолчала, приложила ладони ко рту, а я стою, будто пригвожденная к асфальту, и не понимаю, что ей ответить. И надо ли.
— Значит, так, — продолжает она уже более спокойно, своим привычным голосом, — скажу тебе то, что сказала Диме: подстава тебя в «Зодиаке» — это не моя идея.
Я ничего о долгах Глеба не знала. На этом все.
Не дожидаясь моей реакции, она отворачивается и уходит. А я так и стою, ошеломленно глядя вслед женщине, которую терпеть не могу и которую, оказывается, совсем не знаю.
Глава 42
В офис возвращаюсь на автомате, чуть ли не щипаю себя за руку, чтобы очнуться от шока после разговора с Ириной.
