Само собой? Верчу в руках свой мобильник и поудобнее устраиваюсь на кровати. Почему я это делаю? Потому что не могу по-другому?
Я не знаю, для себя еще ничего не решила, но когда на следующий день после нашего с ним разговора по телефону Дымов прислал фото, как солнце садится над Темзой, то я не стала его удалять. Вышла на балкон своей комнаты и сфотографировала ночной город. И отправила ему…
Мы ни о чем специально не договаривались, ничего такого не обсуждали, никаких серьезных разговоров о нас и о том, что будет, когда мы оба вернемся домой.
Он больше не говорил, что любит меня, а я... ведь наша проблема никуда не исчезла. Но каждый вечер мы переписываемся.
Просто так.
«Как прошел день?» — первой спрашиваю его, зная, что сегодня его переговоры должны были закончиться в семь вечера. Он мне сам об этом говорил.
Ответ приходит через секунды. И еще я знаю: он тоже никуда не пошел сегодня отдыхать, хотя в Лондоне определенно больше интересных мест, чем в Воронеже. Но Дима там бывает часто, поэтому у него нет такого восторга от города, как у меня.
И это я тоже поняла из нашей переписки пару дней назад.
«Отлично, подписали еще одного крупного клиента. Мне сейчас это очень важно».
«Почему? Есть проблемы?»
Как же просто вот так писать в «Ватсапе». И знать, что он не видит моего лица.
«Намного меньше. Все изменилось после твоего звонка».
Как такое вообще можно писать?!
Прикрываю глаза и отбрасываю мобильный на подушку. На словах порвать с Дымовым — это одно, а перестать думать о нем, тянуться к нему, малодушно используя любой шанс, — совсем другое.
С Лехой было проще. Там была Виола, но даже без ее скандала у меня ни разу не возникло бы сомнения, что я правильно его отшила, да еще и голым заставила побегать по двору.
Из головы не выходят мамины вопросы: какой он для тебя? как ты его любишь? ты теряешь душу без него, Петра?
Я дышать не могу без него, мама. Сначала легче было, когда злилась на него, когда считала последним мерзавцем, но на гневе и ярости долго не продержишься.
Обида отошла в сторону, а любовь… любовь никуда не делась, мам. Вот в чем беда. И Воронеж с его красотами, и чудесный Антон не спасают.
«Завтра возвращаешься домой?»
Наконец, направляю ему совершенно нейтральное сообщение. Я снова чувствую себя сапером: передо мной минное поле, и, чтобы двигаться дальше, мне нужно его перейти, но каждый шаг может стать последним, я потеряю себя.
Либо без него, либо с ним.
«Сегодня улетаю ночным рейсом. Планы изменились».
