— Думала, что все…
— Что все? — непонимающе переспрашивает брат и тут же отодвигается в сторону. Я вижу из-за его плеча бледную маму, которая сразу подходит ближе ко мне.
— Родная моя!
— Напугала вас, да? — С усилием сажусь на кровать, в голове шумит немного. — Антон…
— Живой, — отвечает Лукаш. — Его вроде выписали уже, все живы, к счастью, но ты и еще один пацан в реанимацию загремели, наглотались дыма из-за пожара… Ты сама-то помнишь, что произошло?
— Помню… — Провожу рукой по лицу — слава богу, ожогов нет вроде… — Конечно, помню…
Мама тихо шикнула на Лукаша, на лице брата появилась виноватая улыбка.
— Папа тоже здесь, родная. Он прилетел утром, сейчас отошел перекусить, и еще один человек в коридоре ждет…
— Наташа?
— Не совсем, — фыркнул брат, и у меня екнуло сердце. Не может быть!
— Дмитрий сюда раньше меня примчался, — чуть кашлянув, сообщила мама. — Очень… интересный молодой человек.
— Он… тут...
В палате повисла тишина. Чувствую, как по щеке катится слеза.
— Ты только скажи, я его вытурю…
— Не смей, понял?! Мам…
— Хорошо.
— Она кивает, явно все правильно прочитала в моих глазах, поэтому уже подталкивает брата к двери. — Он вряд ли куда-то ушел.
Я не успеваю подготовиться. Не может быть, чтобы Дима действительно здесь. Но дверь открывается…
— Привет! — Легкая улыбка на губах, а в зеленых глазах беспокойство и еще кое-что. Во что я не могу поверить.
— Привет! — хрипло отвечаю и, закусив губу, чтобы не разреветься от нахлынувших чувств, смотрю, как он осторожно садится на мою кровать.
— Как ты себя чувствуешь?
— Я тебя люблю! — Не верю, что я наконец сказала ему. — Я тебя люблю!
Выглядит ошарашенным, будто дар речи потерял. А потом порывисто прижимает меня к себе, и я цепляюсь за него так сильно, как только могу.
— Я думала, я тебя больше никогда не увижу, — шепчу ему в плечо. — Так страшно было… я… прости, прости, пожалуйста, если сможешь.
Он молчит, гладит меня по голове, а я продолжаю говорить. Признания даются легко.
— Я люблю тебя. — Прижимаюсь к нему еще крепче. Мне все равно, что он подумает. Я лишь хочу, чтобы он знал. — Просто люблю, и все. Я такая дура, злилась и на тебя, и на себя, что не могу ничего сделать… но все это неважно, такие пустяки, оказывается, когда понимаешь, что больше не увидишь, что вот так вот жизнь…
Слезы заливают лицо, я тихо всхлипываю. Вот и сказала то, что обещала себе обязательно сделать, если выберусь, если останусь жива.
