На массивной кисти руки несколько больших перстней, да и сама трость отделана весьма богато. Его губы совершенно точно чем-то накрашены.
О! Сообразила! Нигде я его раньше не видела, просто он очень похож на Аквамена.
— Как вы себя чувствуете, моя королева?
— Благодарю вас за внимание, ваше величество, — я отвечаю почти машинально, очевидно эту фразу прежняя Элен произносила много-много раз. И тут же соображаю: нужно сказать про вино. — Ваше величество, у меня есть просьба!
Король недовольно морщиться и на минуту застывает в раздумьях, свита за его спиной смотрит с равнодушием.
Их много. Мужчины большей частью в возрасте тридцати пяти-сорока лет. Только один, костистый и большеносый, несколько моложе. Отличаются они цветом камзолов и количеством седины. А вот женщины все юны, нежны и прекрасны. Этакий цветник, где нет ни одной старше двадцати. Большей частью хрупкие голубоглазые блондинки.
Зато единственная брюнетка одета ярче всех. Если на остальных нежно-розовые и светло-голубые туалеты, то на брюнетке малиновое атласное платье с золотом.
Слава богу, у них нет кринолинов, да и одежда не волочится шлейфами по полу, а достает только до лодыжек. Зато верхние юбки чуть короче нижних, и можно понять, что этих нижних там накручено штук по пять.
Король кивает головой, как будто пришел к решению, и сообщает:
— Слушаю вас, Элен.
— Сегодня мне давали лекарство. Оно приготовлено на вине. Мне плохо от вина, ваше величество. Прикажите, пусть лекарь делает его на простой воде.
— Ах, да! — король достает из-за широкого обшлага камзола тонкий батистовый платочек с кружевной каймой и несколько картинно утирает уголки губ. — Я вспомнил! Лекарь сегодня жаловался!
Слово «жаловался» говорит мне сразу и о многом. Я королева. Но я та королева, на которую можно жаловаться. Мой так называемый муж это позволяет. Он убирает платок за обшлаг и, наконец, сообщает свое решение:
— Я велю лекарю готовить так, как вы просите."
"После этого он чуть склоняет голову и уходит.
Свита, шурша одеждой, следует за ним, двойные двери закрываются и мадам Вербент, с облегчением вздохнув, говорит:
— Все… На сегодня — все, ваше величество. Если хотите, я могу помочь вам приготовиться ко сну, — она вопросительно смотрит не меня.
— Нет, я еще немного посижу, — я просто хочу рассмотреть своих придворных дам и комнату и немного отдохнуть, прийти в себя.
Мы обе еще не знали, что, к сожалению, мадам просто ошиблась: это было еще не все на сегодня.
