Зато всегда на прогулку вместе со мной ходил Энрике, ведя на поводке два меховых задорных комочка.
Иногда, чтобы двигаться больше, я приказывала спустить Денизу и Гаспара с поводков, и мы начинали ловить ошалевших от свободы песелей. Это было довольно весело. Поскольку в замке шел ремонт, то большую часть дня я старалась проводить именно на прогулках. Меня радовало мое окрепшее тело, но я понимала, что очень хотела бы увеличить нагрузку и проводить нормальные тренировки. Для этого у меня были кое-какие задумки, но пока, увы, неосуществимые.
Гастон, тот самый лакей без фаланги на мизинце, имел право выхода за ворота. Именно через него я получила первую записку от герцога де Богерта. Передав мне свернутый в тугой рулончик клочок бумаги, лакей очень серьезно сказал:
— Я, ваше величество, за записку три золотых затребовал.
— Ого! Вы можете оставить их себе.
Похоже, герцог де Богерт очень не хотел терять своего влияния на своего брата. Возможно, он рассматривал меня даже не столько как союзника, сколько как некую цель, на которую отвлекалась Ателанита.
Оставшись один на один с ней, он почувствовал, как возросло давление на него и на короля."
"Скорее всего, именно поэтому в записке он клялся мне в вечной дружбе и верности и торжественно обещал похлопотать перед королем о смягчении моего наказания. Разумеется, все это было пересыпано куртуазными фразами о том, как он сожалеет о моей ссылке и прочими розовыми соплями, но в целом содержание меня более чем устроило. Тем более, что герцог не поленился приложить маленькое извещение о том, что лично навещал моего сына и дочь.
Дети здоровы, за ними надлежащий уход.
По сыну я тосковала. Мне хотелось быть рядом с ним ежесекундно. Наблюдать, как он растет и развивается, самой обучать чему-то, смотреть, как он получает от жизни первые впечатления и первые уроки: брать в руки погремушку, улыбаться, слыша мой голос, радоваться новым впечатлениям. Всего этого я была лишена и единственное средство от меланхолии было работа.
Просыпалась я очень рано, с первыми лучами солнца.
Туалет, умывание, выбор дневной одежды. Ранний завтрак и первая прогулка, занятия с метром Борнео, которые забирали два-три часа, обед, который до сих пор, так же как и все приемы пищи, проходил на улице. Вторая длительная прогулка. Незадолго до ужина я проверяла, что успели сделать за сегодня, и назначала новый фронт работ.
Мадам Лекорн, которая попробовала было сунуть свой нос в мои распоряжения, была публично отчитана мной.
