Возможно, миледи Лекорн и хотела мне сказать что-либо, но противиться прямому приказу она не могла, а устраивать показательные выступления было уже не перед кем: у раскладного столика рядом со мной остались только Софи и мадам Менуаш.
Сегодня обед мне подавала Тусси. Вообще-то, обычно этим занималась не она. Но, похоже, сегодня все идет вверх тормашками. Подумав о том, что горничная встала на несколько часов раньше меня, тряслась всю дорогу не среди подушек в карете, а на неудобной телеге.
И вряд ли кто-то озаботится ее кормежкой раньше, чем поздним вечером, я пошла на неслыханное нарушение местных устоев. Лично отрезав толстый ломоть мяса, большую золотистую краюху от каравая и прихватив пару кусков уже нарезанного сыра, я подала эту кучку еды в руки растерявшейся горничной и мягко сказала:
— Тусси, зайди за ствол дерева, чтобы тебя не было видно от дома, сядь и спокойно поешь. Если ты мне понадобишься, я позову.
Надо сказать, что на это с растерянностью и непониманием смотрели и мадам Менуаш, и Софи.
Но я сделала вид, что все идет как надо:
— Садитесь, дамы, и давайте уже наконец-то поедим."
"Возможно, во дворце такой номер мне не прошел бы даром. Но пока царит эта неразбериха, я постараюсь использовать ее по максимуму и ввести в Шанизе новые правила этикета. Мне надоело изображать из себя идола и каждый раз, поднося кусок ко рту, чувствовать пристальное внимание свиты.
Первое, что я выяснила — имя мадам Менуаш.
— Жанна, ваше королевское величество.
И для Жанны, и для Софи то, что их усадили за один стол с королевой, явилось нехилым таким потрясением устоев. Они обе смущались и чувствовали себя крайне неловко:
— Софи, представь себе, что не было никакой свадьбы, и я по-прежнему принцесса Элен, — я улыбнулась мягко и успокаивающе и продолжила: — Ведь оттого, что я вышла замуж, во мне не изменилось ничего, я все та же Элен.
Вспомни, как раньше дома… — говорила я наугад, но понимала, что, живя рядом, Элен и Софи не могли строго придерживаться правил этикета всю свою жизнь. Наверняка, оставаясь вдвоем, многое они нарушали. Кроме того, судя по рассказам и воспоминаниям фрейлины, в Сан-Меризо этикет не был таким жестким.
Первой, как ни странно, начала приходить в себя мадам Менуаш. Жанна, робко поглядывая на меня, взяла с тарелки пирог и начала его есть.
