Но четкое понимание того, что произойдут эти изменения не скоро, вызвало слезы у меня на глазах…
Глава 28
На свое официальное письмо мужу я получила такой же официальный ответ. Король писал, что готов забыть супружескую ссору. Что же касается моего желания чаще видеть сына, то он находит его вполне понятным и обещает не препятствовать."
"У меня заколотилось сердце от этих вычурных строчек. Это было именно то, ради чего я готова вернуться. Я смогу ежедневно видеть сына и всеми силами постараюсь понемногу удлинять наши свидания.
Конечно, оставалась вероятность того, что Ателанита будет таскаться в детскую дофина именно в это же время. Но я утешала себя тем, что проблемы буду решать по мере их поступления.
Герцог де Богерт говорил мне, что приличным для примирения считается количество писем от трех до пяти, написанные каждой стороной. Это давало возможность официальным лицам выставить ряд условий. Потому во втором письме, полном розовых соплей, я жаловалась на различие обычаев в наших странах и просила моего мудрого мужа помочь мне: назначить статс-дамой умудренную опытом и достойную женщину.
Жаловалась на то, что господь наслал на мадам Лекорн болезнь, и теперь некому руководить моим двором и подсказывать мне верные решения. Уверяла короля, что сердце мое сохнет в разлуке с ним.
В постскриптуме было написано, что кандидатура графини Эбигейл Холланд кажется мне очень удачным выбором. Записка с повторением постскриптума отправилась к герцогу де Сюзору. Он должен отстоять свою кандидатуру на Совете.
Как объяснил мне во время нашей прогулки де Богерт, эти письма зачитываются вслух на государственном Совете — личная жизнь короля регламентировалась так же, как и принятие законов. Именно для кузена короля чтение этого письма и будет неприятным сюрпризом, так как его креатура, та самая тетка, которую он привозил, пролетает мимо.
Если бы он знал, что я выберу статс-даму сама, он бы, безусловно, поторопился навязать мне свою кандидатку. А так для меня все сложилась просто прекрасно: даже в нашей переписке он не сможет предъявить мне никаких претензий.
Ведь я — всего лишь глупая иностранка, которая не догадывалась о его планах.
Пусть я и понимала прекрасно, что герцог де Богерт враг и королю, и мне, а главное — Александру, но рвать с ним отношения пока я не хотела. Таких врагов нужно держать поблизости.
Через неделю было получено письмо, где его королевское величество одобрял мой выбор старшей фрейлины.
