После подписания документов я, как и обещала, снова «случайно» встретилась на прогулке с незаметным мужем красавицы графини Оранской и передала ему обещанные двести пятьдесят золотых и сапфировые украшения в подарок жене.
— Ваше королевское величество, я благодарен вам за эти прекрасные дары…
— Скажите, граф, как отреагировал герцог де Богерт?
— Он был в сильном гневе, ваше величество. Обычно его светлость ведет себя гораздо более сдержанно, но в этот раз, я слышал, он за какую-то мелкую оплошность побил тростью своего секретаря.
— Жаль, что столь прекрасно воспитанный молодой человек и к тому же кузен моего мужа, проявил такую несдержанность. Боюсь, это может плохо сказаться на его репутации, — я внимательно-внимательно смотрела в глаза графу Оранскому, пытаясь донести до него собственное желание.
Мне необходимо заняться удалением от трона слишком шустрого королевского кузена. Именно сейчас необходимо, пока он не ощущает меня опасной соперницей. Пусть Оранский, если не струсит, мне поможет хотя бы в мелочах.
Хотя… Одно дело: слегка подзаработать за спиной всесильного герцога. Совсем другое — принять участие в порче его репутации. Мне было даже интересно, согласится ли граф Оранский на такое: разнести гадкие сплетни о герцоге.
Не зря говорят: кто владеет информацией, владеет миром. С тех пор, как в моей приемной начал бесконечно толкаться разнообразный народ: вперемешку просители и придворные, я взяла за правило часто разговаривать с собственным секретарем.
Не только по вечерам, когда мы с Софи и Жанной получали докладные записки о просьбах.
Иногда, в минуты затишья, я приглашала мадам Эхтор помочь мне развеять скуку. И мадам увлеченно рассказывала мне о дворцовых новостях и самых свежих сплетнях. Сплетни — о скандалах, ссорах любовников, долгах придворных, изменах и даже драках. Именно от нее я в первый раз услышала о том, что кузен короля сильно любит подначивать мужа королевской любовницы, бесконечно пускаясь при бедном графе в рассуждения о женской верности и семейном счастье.
"
"Как бы ни был счастлив граф Оранский свалившимся на него богатством, пусть и добытым в семью его собственной женой в королевской постели, все же он был обычным человеком. И такие намеки от де Богерта, безусловно, задевали его самолюбие. Ничем другим я не могу объяснить то, что мои слова обрадовали графа и вызвали весьма пылкое обещание помочь мне всем, чем только он, граф Оранский, сможет.
