Заходила в комнату, кланялась, перекидывалась с сипящей свекровью парой дежурных фраз, задавала вежливые вопросы лекарю и с облегчением покидала эти мрачные покои. Я знала, что ее ежедневно навещает кардинал, а собственный духовник свекрови принимает её исповедь ежедневно. Все это говорило о том, что чувствует Ателанита себя очень скверно.
Иногда, глядя, как она задыхается от кашля, я размышляла о том, что именно с ней случилось. Но я не медик и определить болезнь точно не могла. С одинаковым успехом это мог быть какой-нибудь серьезный недолеченный бронхит или воспаление легких.
А может быть и что-то иное.
На седьмой день утром мне доложили, что у королевы-матери ночью был кризис. Точнее, мне рассказали, что всю ночь она бредила, не приходя в сознание, и только утром открыла глаза — ей стало лучше. Про кризис я додумалась сама: к сожалению, похоже, свекровь собиралась выздороветь.
Тщательно скрыв досаду на лице, я привычно отправилась к ней в покои, где столкнулась с собственным мужем, мэтром Бореном, а также мэтрами Агностио и Муниром.
То, что ситуация необычная, подтверждало присутствие еще трех незнакомых мне лекарей, приглашенных во дворец.
Ателанита не выглядела выздоравливающей. Она была бледна и слаба. Кашель все еще сотрясал худое тело, а голос был сиплым, но жар явно спал. Сейчас она чувствовала слабость, о чем и сообщила сыну шипящим голосом. Я не понимала, почему после кризиса наступила слабость, а не резкое улучшение самочувствия, потому решила послушать новости от лекарей.
С моим мужем, как и обычно, разговаривал мэтр Борен, всегда ревниво оберегающий эту свою привилегию: беседовать с королем:
— Ваше королевское величество! Положение очень серьезное, — он вздохнул и перекрестился. — Мы с коллегами считаем, что следующий такой приступ может закончиться совсем печально. Ночью мы снова пустили кровь её королевскому высочеству и делаем все, что только возможно…"
"Ангердо был искренне расстроен. Как бы он ни обижался на мать, но она была огромной частью его жизни.
И мысль, что она уйдет навсегда, его откровенно пугала — на глаза короля навернулись слезы.
«Все понятно. Пускать кровь больному простудой… Идиоты! Конечно, они вполне способны угробить Ателаниту и без моей помощи, но лучше проконтролировать.» — Я встала на шаг за спиной мужа, слушая, как мэтр Борен перечисляет то, что они делали для больной:
— Мы пустили ей кровь дважды, ваше величество.
