Я обняла его за плечи, слегка прижала к себе и тихо заговорила обычную, принятую в таких ситуациях ерунду: о том, что Господь дает ему новое испытание, которое он, несомненно, с честью выдержит. О том, как тяжело будет нам без мудрых советов его матери. О том, что Ателанита сейчас блаженствует в лучшем из миров — в раю. Я даже взяла его за руку и, тихонько поглаживая, сказала:
— Ваше королевское величество, муж мой, я всегда буду рядом с вами!
Глава 36
«Ваше королевское величество, муж мой, я всегда буду рядом с вами!» — я лгала Ангердо, не стесняясь.
Мне необходима была его привязанность. Именно тогда, в карете, он принял меня как еще одну опору в своей жизни.
Через неделю после смерти королевы-матери я получила первое приглашение от мужа на Большой Королевский совет. Я стойко перенесла недовольство де Богерта и некоторых сановников и молча сидела рядом с Ангердо, всячески показывая, как его поддерживаю.
* * *С момента смерти Ателаниты прошло всего несколько месяцев. Жизнь королевского дворца понемногу менялась.
Исчез сдерживающий и раздражающий короля фактор, и он весьма шустро боролся с собственной тоской. Если первые полтора месяца двор соблюдал строгий траур, король носил исключительно черные костюмы и под это дело часто отказывался от посещений королевского совета, то через полтора месяца в его покоях первый раз устроили небольшой фуршет по поводу прибытия ко двору младшей сестры Лисапеты Оранской.
Девице едва исполнилось шестнадцать лет, и графиня, пользуясь случаем, выписала ее от родителей.
Девочка была хороша собой, миловидна… и пока на этом все. Займется ли она поисками богатого мужа или у дебютантки другие планы, я узнаю чуть позже. Но секретарю я наказала слушать сплетни о девице со всем возможным внимание.
* * *Сам этот пир во время траура меня не слишком занимал: у Александра резались одновременно верхние и нижние резцы. Что дало просто потрясающий эффект: понос, высокая температура и дикие вопли. Сын кричал, потому что ему было больно, а эти безмозглые тетки ухитрились дать ему какой-то декокт от простуды, от метра Борена.
Плюсом ко всему началась рвота."
"Сейчас, когда призрак Ателаниты больше не стоял за дверями детской, фрейлины дофина и маленькой принцессы стали гораздо более почтительны и вежливы. Однако все они для меня оставались раздражающим фактором. Я не видела в них любви к детям. Да что там любви, я даже элементарного сострадания не видела. Более-менее, пожалуй, жалела Александра только его кормилица.
