Достаточно было отколоть кусочек розоватой полупрозрачной массы и слегка нагреть, как появлялся довольно сильный и резкий запах, впрочем, вполне приятный. Привезли также несколько бочонков интересного вещества, которое назвали мастикой. Это тоже смола какого-то дерева, весьма распространенного там, на новых землях. Ее предполагалось использовать для клея.
Доставили некоторое количество чучел ярких и разноцветных птиц, несколько коробов перьев всех цветов радуги. При дворе мгновенно появилась мода втыкать эти перья в качестве украшения в прически.
Из помятых и поломанных делали крупные броши с драгоценным камнем посредине. Самые упоротые модники отделывали мелкими перышками даже пряжки на обуви. Кроме того, королевский зверинец пополнился несколькими диковинными животными.
Спешно строили большой вольер для стаи маленьких обезьянок. Привезли трех самцов и восемь самок. Король был в таком восторге от прирученных животных, что немедленно посадил швей за шитье костюма для пожилого самца, которого он назвал Пуффи.
Для Пуффи был изготовлен драгоценный ошейник с очень длинным поводком, и на прогулке маленькая обезьянка ежедневно сопровождала короля.
Продажа всех этих диковинок не только полностью окупила затраты на путешествие, но даже вылилась в некоторый плюс королевской казне. Кроме того, моряки утверждали, что материк полон непуганого зверья и охота там проходит весьма успешно. В доказательство привезли десятка полтора выделанных шкур, поясняя, что, конечно, охотиться лучше зимой.
Но даже летний вариант этих шкур весьма впечатлял.
Ангердо радовался этим игрушкам, как ребенок. Немедленно выкупил часть дерева и заказал новую мебель для своей спальни. Спокойные мои беседы с мужем убедили его в том, что посылать такие экспедиции весьма выгодно не только для казны, но и для него лично.
— Кто знает, муж мой, какие удивительные диковинки смогут привезти в следующий раз?
Отдельный разговор состоялся между герцогом де Сюзором, мной и капитаном Ансельмо.
Перед отплытием он получил четкие инструкции и строго следовал им. Сейчас на столе передо мной и герцогом де Сюзором стояла небольшая шкатулка, в которой переливались мягким радужным блеском десятка полтора жемчужин разной формы. От овальных и круглых до причудливо деформированных. Во второй шкатулке, чуть меньшей по размеру, жемчуг был другой — идеально круглый, с нежным розовато-перламутровым отливом и довольно крупный.
