Через несколько дней мешочек жемчуга и моя записка, упакованные в шкатулку, были переданы послу лорду Ферзону с моим повелением передать это отцу как можно быстрее.
— Могу я полюбопытствовать, что содержиться в письме, ваше величество? — лорд Ферзон, похоже, был сильно удивлен.
— Нет. Я специально опечатала шкатулку. Предупредите короля, чтобы вскрывал ее наедине.
— Даже так?! — лорд повертел в руках небольшую деревянную коробочку и серьезно кивнул: — Как прикажете, ваше королевское величество.
С тех пор, как были подписаны документы о совместной экспедиции, лорд посол стал относиться ко мне гораздо более почтительно.
Хотя суда, отправленные Луароном, и принадлежали королевскому флоту, каждый из капитанов был сам за себя. Это было обусловлено тем, что единым флотом они становились только в военное время, когда полностью переходили во владения короны. В остальное же время капитаны обязаны были заниматься торговлей, платя в казну только налог с оборота.
Поэтому и груз на судах был достаточно разный.
Каждая команда искала свое. Надеюсь, жемчуг привезли только мне, но полной уверенности в этом у меня не было. Именно поэтому я отправила своему отцу предложение установить государственную монополию на торговлю жемчугом. Пусть вся прибыль идет только в казну. И в нашу, и в его. Королевскому Совету пока новость не сообщала: нужно дождаться ответа от отца и поставить советников перед фактом. Мужа-то я сумею убедить.
Короля я обрабатывала отдельно. И лучшим местом для этой обработки оказалась как раз королевская постель.
С одной стороны, его величеству в Луароне принадлежало абсолютно все: все вещи и предметы, и даже жизни его подданных. С другой стороны, правитель являлся публичной фигурой и был опутан множеством правил и ритуалов, иногда сдерживающих его глупость, а иногда позволяющих очень многое.
Месяцами Ангердо наблюдал за тем, как хорошеет его жена. Но не мог по-простому, по-крестьянски взять и завалить ее в койку. Королевские брачные танцы сопровождались осмотром докторов и мадам Менуаш, ограничивались здоровьем королевы, выбором придворным астрологом подходящей для зачатия ночи и еще десятком различных нюансов.
В остальное же время жена была для него недоступна, в отличие от готовых на все фрейлин. И именно поэтому король становился все ласковее и ласковее ко мне: как известно, запретный плод сладок. Время я тянула почти до осени, но вот пришла и она…
Надо сказать, что как любовник мой муж был вполне терпим.
