Салют из пушек в честь короля? Принято! Фейерверк от шо-син-тайских мастеров, когда в небе расцветет королевская корона? Принято! Шествие полков с государственными флагами? Принято! Даже раздача памятных медалей, отчеканенных в честь этого грандиозного события? Принято! Но кидать из королевской кареты в толпу вместо медных монет — серебряные… Мне кажется, или кто-то здесь охренел?!
Я понимала, что де Богерт рвется к власти, что он хочет подвести страну к кризису. Я не понимала одного: на кой черт этому идиоту разоренная страна? До сих пор все, что я видела и замечала за ним, так это только желание полностью опустошить королевскую казну.
Он не уставал придумывать весьма дорогостоящие развлечения и без конца втравливать в них короля.
При этом герцог был достаточно умен и периодически дарил что-то весьма дорогое своему драгоценному родственнику. Дарил из своих собственных средств. Но есть же разница: роскошный подарок одному человеку или гигантское гульбище с придворными? Ангердо этой разницы в упор не видел.
Или просто не хотел видеть. И кузен по-прежнему оставался его любимчиком.
Правда, в последние годы герцог де Богерт частенько испытывал сильное раздражение. Если раньше его королевское величество позволял ему весьма оскорбительные шуточки в сторону своей королевы, то уже года два герцог не осмеливался так дерзить. А я стала той фигурой, которую де Богерт ненавидел: почти всегда в спорах на Совете мы стояли по разные стороны баррикады.
В глазах собственного мужа я заняла место его матери.
Пусть Ангердо и не осознавал этого, но именно так все и было. Он довольно легкомысленно отнесся к тому, что я больше не беременею. С тех пор, как Ателанита перестала выедать ему мозги, требуя больше и больше наследников, король вполне удовлетворился теми, что имеются. Но поскольку человек он был достаточно мелочный и обидчивый, то пару раз во время ссор внезапно начинал упрекать меня в том, что я больше не рожаю. Традиционно считалось, что в отсутствии детей всегда виновата женщина.
Эту скользкую тему я старалась обходить стороной и всячески сглаживать. Да, в голове короля я стою на месте Ателаниты. Но в отличие от нее, я ни разу в жизни не устроила публичного скандала, никогда не делала ему выговоры при придворных и всячески подчеркивала при свите его главенство в семье и государстве. Это делало меня в глазах короля гораздо приятнее покойной его матушки.
Разумеется, те, кто были близки ко двору, многое видели и о многом догадывались.
