Перепуганный мэтр Агностио, утирая мелкие бисеринки пота со лба полотняным платком, шепотом докладывал:
— Ваше королевское величество, все в руках Божьих! Стрелу мы вынули и в рану положили целебный бальзам, но боюсь, что повреждены важнейшие внутренние органы и… Все в руках Божьих, ваше королевское величество! — лекарь старался не смотреть мне в глаза.
У королевской постели, прямо рядом с изголовьем, было поставлено достаточно удобное кресло, где сидел, молитвенно сложив руки, сухонький кардинал Ришон.
Глаза его были закрыты, и весь он мысленно устремлялся к Отцу нашему небесному, не обращая внимания на то, что творилось вокруг. Даже вошедшая королева не отвлекла кардинала от его богоугодного занятия.
Я никогда не считала себя слишком умной, никогда не верила во всякие там знаки и пророчества. Но именно эта отрешенность кардинала что-то сдвинула в моих мыслях. Было ощущение, что прямо в мозгу раздался щелчок: «Церковь! Это церковь!».
Церковь никогда не пыталась наладить контакт со мной, скорее вежливо игнорируя факт моего существования.
Церковь назначила духовником королевских детей весьма фанатичного святого отца Джонатана Бэнкстона. Мужчина был не стар и не глуп, но придерживался настолько радикальных взглядов, что последние пару лет между ним и мной без конца происходили мелкие стычки.
Дошло до того, что на всех его лекциях детям я сочла необходимым присутствовать лично. Я никогда не доверяла фанатикам и одержимым, а святой отец, к сожалению, относился именно к таким людям.
Все его рассказы о религии неизменно вели к тому, что любой человек ничтожен перед ликом Господа, что только святая Матерь Церковь знает истину и имеет право нести ее в мир «заблудшим овцам». Если для Алехандро, Алекса, как я его называла, все это были просто страшноватые сказки, то принцесса Элиссон иногда задавала вопросы вроде такого:
— Мама, почему Господь создал всех людей ничтожными?
— Элли, радость моя, вовсе не ничтожными создал Господь людей.
Господь дал человеку возможность стать любым, понимаешь? Каждый человек при рождении может стать как истинным праведником, так и вором, и даже убийцей. Господь просто дает нам свободу.
Разумеется, я приводила дочери пример с куклами, объясняя, что у куклы нет свободы воли. «Пойми, солнышко, — говорила я, — Господь не хочет, чтобы мы были куклами. Он дает нам право выбора, позволяя стать такими, какими мы сами желаем».
