Именно из-за того, что мне бесконечно приходилось защищать ум и души детей от попыток внедрить туда мысль «Церковь превыше всего!», я и недолюбливала Джонатана Бэнкстона.
И вот сейчас, глядя на кардинала Ришона, главу столичной епархии, а следовательно, второго человека в церковной иерархии после короля, я отчетливо понимала: «Я бездарно пропустила одного из своих главных соперников! Я отвлекалась на фавориток и пижона де Богерта, не замечая, что главная-то змея тихо пригрелась на груди…»
Думаю, никто не смог бы прочитать по моему лицу эти мысли.
Я подошла к кардиналу, слегка кашлянула и, когда святой отец не шевельнулся, демонстративно толкнула на пол тяжеленный бронзовый шандал со свечами. Случился маленький переполох, потому что шандал произвел громкий «бумс». Слуги засуетились, собирая свечи и оттирая растекшийся воск. Кардинал машинально встал с кресла и, открыв глаза, попытался сообразить, что здесь происходит. Глядя ему прямо в глаза, я сказала:
— Благословите меня, святой отец! Только Господь может утешить меня и мои тревоги, только Он может даровать исцеление моему мужу.
И ваши наставления будут бесценны."
"Пока кардинал торопливо бормотал слова одобрения, обещая денно и нощно молиться за здоровье Ангердо, я старательно выуживала из памяти все, что слышала о нем, продолжая мысленно ругать себя за беспечность и недальновидность.
«Он из очень знатной семьи, но, кажется, боковая ветвь… Тем не менее наверняка семья повязана вся и полностью.
Знатность знатностью, а грызня за власть и деньги была всегда. Вряд ли пэры Луарона откажутся поддерживать родственные связи, особенно если родственничек — кардинал — человек, достигший вершины. Надо собрать данные обо всех семьях, что входят в этот клан. Да, в Луароне не клановая система, но сейчас именно эти люди — клан. Пробиваясь к власти, они пойдут по головам. Понять бы еще, что пообещал каждому из них Ришон…»
Конечно, это всего лишь мои шаткие размышления, но я подозревала, что отделенная от ромейского престола и выведенная из-под власти Папы Ромского церковь Луарона пытается сейчас стать номером один в государстве.
То есть не король будет первым человеком в церковной иерархии, не он будет стоять над церковью, а церковь будет стоять над королем и по собственной воле выбирать правителей. Разумеется, тщательно следя, чтобы эти будущие правители никакой свободой воли не обладали вовсе.
