Если вы все же надумаете мне солгать, я уничтожу вас. Вам не стоит забывать, что в Сольгетто карантин, и мне достаточно просто кликнуть стражу. Не обольщайтесь, думая, что я не пойду на такой шаг. В этой стране есть только один законный правитель — это мой сын. Когда он примет всю полноту власти, он примет и сан архиепископа. Пока же, нравится вам это или нет, часть вопросов церкви придется решать со мной. Впрочем, если вы все же решите мне солгать, эти сведения для вас уже не важны, — несколько легкомысленно махнула я рукой.
Воцарилась долгая пауза. Кардинал размышлял, что ему будет выгоднее. В какой-то мере ситуация и в самом деле была патовая: в данный момент у церкви Луарон не было верховной власти, и появится она еще нескоро. Формально регентом была я, но никогда еще женщина не вмешивалась в церковные дела.
История гласит, что когда первым регентом-женщиной стала моя покойная свекровь, церковь поддерживала ее, и каких-либо серьезных споров просто не возникало. Под шумок, дожидаясь взросления короля, церковь «любовью и лаской» получала от королевы всевозможные дары и послабления.
Тогда еще были живы все кардиналы, получившие свою власть и земли не от Папы, а от покойного короля за поддержку трона, за покорность и правильный выбор стороны в дипломатической борьбе Луарона и Рамейского Престола. Союз с Рамейским Папой не сулил им таких благ, и они не стремились вернуться назад. Однако нынешние властители церкви в Луароне были уже следующим поколением. Поколением, с ностальгией слушавшим истории стариков о церковной десятине, о монопольной торговле медом и воском, о богатстве и роскоши прежней жизни.
Я хотела сделать из церкви именно то, чем она в моих глазах и являлась — высокофункциональным и полезным мне инструментом по созданию общественного мнения. Этакий заменитель радиопрограмм, которые здесь, в этом мире, появятся еще нескоро. Под Божью волю можно было подвести что угодно: продвинуть любое постановление, даже не слишком популярное, сделать так, чтобы народ принял его спокойно и не бунтовал.
Кардинал заметно нервничал, принимая решение. И даже попытался меня уговорить:
— Ваше королевское величество! Господь завещал нам…
— Ваше преосвященство! Оставьте все эти разглагольствования для черни. У вас есть выбор, и решение нужно принять здесь и сейчас. Или вы отдаете мне Этель Блайт и снимаете с себя всякую ответственность за ее дальнейшую судьбу, или же я сама решу вашу судьбу. Слушать ваши россказни я не собираюсь.
