Земель обещано столько, сколько они смогут взять под охрану. При условии, что туда, в качестве правящей герцогини, переедет одна из сестер кронпринца вместе со старшей ветвью семьи. Земли же герцогства должны стать личной собственностью принцессы Элиссон.
В качестве подарков отправлены жемчуга для всей семьи, всевозможные изделия из перьев, редкой красоты комплект мебели для королевского кабинета и прочие приятности. Отдельным письмом сообщалось, что все это привезено с земель Александрии. У князя будет два года на принятие решения.
Глава 22
Герцог Роган де Сюзор не дожил до свадьбы моей дочери. Примерно через пару месяцев после бала и отъезда кронпринца герцог впервые не явился на Большой Королевский Совет. Курьер передал мне записку, где он сообщал, что простыл, неважно себя чувствует, и просил простить его отсутствие на Совете.
У него и раньше бывали дни недомогания. Но пропустить Королевский Совет?! Я заподозрила неладное и, отменив мероприятие, приказала подать карету.
Должность королевы далеко не самая приятная и накладывает множество ограничений.
Жизнь на вершине довольно четко регламентирована и обставлена бесконечными табличками с надписями: «Нельзя!», «Не положено!», «Нарушение традиций!»… В том числе королева лишена возможности зайти к кому-нибудь в гости на чашечку чая. За все эти годы из дворца с визитами я выезжала считанное количество раз и никогда не была в гостях в доме герцога де Сюзора.
Не знаю, что я ожидала увидеть, но почему-то мне казалось, что частная жизнь герцога должна быть необыкновенной.
Однако роскошный особняк, к которому мы подъехали, ничем особым не отличался от подобных домов других вельмож. Мой внезапный приезд произвел серьезную суматоху среди слуг, но обращать на это внимание я не стала. Как и не стала ждать, чтобы хозяину дома доложили о моем прибытии. Тем более, что это было бы бесполезно.
В жарко натопленной комнате на огромной кровати под атласным балдахином терялся сухонький старичок. Его красные припухшие веки наполовину закрывали мутные глаза.
Кожа казалась полупрозрачной, а руки, выложенные поверх пышного одеяла, выглядели как птичьи лапки.
Пожилая горничная аккуратно промокала испарину на его лице белоснежной салфеткой. Рядом с окном в комнате стоял обильно накрытый стол, за которым с аппетитом перекусывали двое мужчин — лекарей. Когда дверь распахнулась и я вошла, один из них, тот, что был помоложе, подавился от неожиданности и сильно раскашлялся.
