Следует уважать чужую скорбь.
Единственный человек, который знал, как со мной связаться, был Гастон. Он и остался при апартаментах держать оборону. Уезжала я в «монастырь» еще затемно, практически ночью. В карету со мной села только Тусси. Это никого не удивило. Все знали, что я привязана к собственной горничной и высоко ценю ее услуги. Две фрейлины и секретарь поделили другую карету: в монастырь неприлично приезжать целым табором.
* * *В Малый Шаниз мы прибыли еще до полудня. Я много лет не была здесь.
И сейчас с каким-то даже ностальгическим умилением смотрела на ухоженный парк, чисто выметенные дорожки, полностью отремонтированные старые голубятни. Мои старые покои уже были вымыты и проветрены. По словам Вильгельма, их заперли и опечатали сразу же, как я покинула старый охотничий домик, и в мое отсутствие там никто не жил.
Фельдмаршал встретил меня прямо у кареты и держал себя абсолютно официально. Два офицера эскорта придавали даже некоторую парадность этой встрече.
Насидевшись в карете, я не захотела скучать в комнатах и сразу пошла обходить здание, чтобы понять, что здесь работает. Заглянула в бывший ткацкий цех, где теперь располагалась вся военная канцелярия. Оценила аскетичную и строгую меблировку, подчеркнуто сдержанный стиль общения между людьми и четкий порядок везде. Фельдмаршал и его офицеры сопровождали меня. Де Кунц комментировал:
— Сюда поступают все письма с голубиной почты, ваше королевское величество. Вот здесь секретари разбирают документы по степени важности и распределяют, кому именно их подать.
Иногда мне, иногда генерал-интенданту, а иногда сразу казначею, — мы перешли в соседнюю комнату, которая выглядела точно так же, и де Кунц пояснил: — Отсюда идут распоряжения штаба, которые переписываются на тонкой бумаге и отправляются по назначению.
— А где живут голубятники?
— Для них, ваше величество, сделана пристройка возле казарм.
Все содержалось в таком порядке и было так четко налажено, что я почувствовала некую неуверенность: стоило ли мне врываться в этот налаженный и регламентированный правилами мирок? Однако фельдмаршал предложил показать мне восстановленные беседки, и мы спустились в парк.
С собой я взяла только двух фрейлин, которых лично проинструктировала перед отъездом Графиня Эбигейл Холланд. Эта дама, ухитряясь оставаться незаметной, по-прежнему руководила моим личным окружением и держала фрейлин в большой строгости.
